Тайны гор, которых не было на карте [calibre 4.19.0]

Борзеевич так некстати напомнил об избах. Манька сразу же с грустью задумалась, забыв о кипятке.

– Маня, осторожнее, – он поддержал кружку, которую она чуть не смахнула локтем.

– Борзеевич, а там за горами весна скоро закончится… – взгрустнула она, вдруг ужаснувшись, что совсем забыла о времени. – Ты дни считаешь?

– А как же, сто двадцать дней… Конец мая… – достал Борзеевич свой блокнот. – Скоро и тут все растает… Ну не все… – он окинул взглядом вершину, которую предстояло покорить, на которую и смотреть-то было страшно, а еще на торосы, преграждавшие путь, которые медленно, тысячелетие за тысячелетием, образуя огромные ледяные завалы, как застывшие реки, продвигались куда-то на север, скатываясь по склонам гор.

– То-то я смотрю, не высыпаюсь, а бессовестный Дьявол молчит! Это просто дни стали длиннее, а ночи короче. Ну ни в чем ему веры нет! – возмутилась Манька, раскрыв еще одно Дьявольское издевательство, сердито посмотрев в сторону спутников, которые молча весело болтали между собой. Она невольно позавидовала: отоспались, наверное, за всю свою жизнь. Себя она уже не винила, подумав о том, если она вернула их с того света, то почему они ее не вспомнили? Не исключено, что она видела их в будущем, здесь они как бы остались в далеком прошлом.

Кто бы мог подумать, что можно и так живой оставаться!

– Угу, – промычал Борзеевич, с набитым какой-то черной гадостью ртом. – День длиннее стал, а мы все еще меряем его по закату и по восходу… Надо выставить Дьяволу ультиматум и устроить забастовку, – предложил он, сердито посматривая в сторону его новых дружков. Очевидно, Борзеевич чувствовал то же самое, без Дьявола и он заскучал.

На подъемах по большей части Маньке и Борзеевичу приходилось замыкать колонну. Они молча плелись позади всей компании, даже не берясь предполагать, о чем призрачные спутники шумно и весело безмолвствуют. Ни звука не доносилось от них, хотя губы их шевелились и растягивались в улыбках, и, если бы не видели глазами так же ясно, как себя самих, ни за что бы не поверили, что существуют такие люди. Борзеевич так и не смог объяснить этот феномен и помалкивал, доставляя Дьяволу радостное наслаждение покоем, когда авторитет его вдруг восстановился неизвестными людьми из прошлого, о которых Борзеевичу ничего не было известно. Борзеич чудовищно воспринимал возраст людей, когда в настоящем он мог оказаться младше юноши с пятой вершины, который на вид казался не старше Маньки. Этим феноменом Дьявол поставил в тупик не только Маньку, но и Борзеевича, а уж он повидал на своем веку сверхъестественного.

Иногда троица останавливалась, призывая их доброжелательными и ободряющими улыбками сократить расстояние между ними. Догоняли, стараясь не показывать недовольство, но улыбки получались натянутыми. И как они так быстро перемещались?