Другой Брежнев
- Автор: Майсурян Александр
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Вагриус
- ISBN: 5-475-00021-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Другой Брежнев». Краткое содержание книги:
Каким Леонид Ильич Брежнев был в быту, в обыденной, семейной жизни, чем он увлекался в свободное время? Как вел себя в моменты риска и опасности? Каким он был в минуты отдыха — на охоте, за рулем? И как оценивал собственную славу?
«Самый великий — просто человек», — говорил глава Советского государства. О Брежневе как о «просто человеке» рассказывает эта книга…
На церемонии закрытия Игр всем запомнился огромный игрушечный медвежонок — талисман Олимпиады, улетавший в небо на разноцветных воздушных шариках. Медведь прощально махал лапой, звучала трогательная песня:
А на трибуне-экране из глаз медвежонка покатились крупные слезы… Олимпийский медведь стал, пожалуй, самым ярким карнавальным образом эпохи.
И в последний раз Леонид Ильич появился перед народом тоже на празднике — 7 ноября 1982 года. Этот день стал как бы завершением целой эпохи, праздничным прощанием с ней, хотя в тот момент мало кто об этом подозревал…
«Так поднимем же бокалы…» Более сотни своих официальных речей Брежнев произносил за накрытым столом — на торжественных завтраках, обедах и ужинах. Такой была и последняя его речь — 7 ноября 1982 года. Эти речи заканчиваются словами: «Я поднимаю этот бокал… Предлагаю тост… Провозглашаю тост… Так поднимем же бокалы…». Темы тостов, разумеется, были весьма разнообразны: «За ваше здоровье, товарищи! За здоровье Их Величеств короля Карла XVI Густава и королевы Сильвии! За здоровье Его Величества шахиншаха и Ее Величества шахини! За боевое единство революционеров всех стран! За успехи эфиопской революции! За мир во всем мире! За здоровье участников сегодняшнего парада! За американский народ! За великий наш советский народ! За вашу солнечную республику!»…
Когда приходил момент поднять бокалы, все окружающие старались чокнуться с самим Леонидом Ильичом. Иногда выстраивалась целая «очередь к бокалу» генсека — из иностранных дипломатов и гостей. Вокруг него возникала пестрая толпа — в ней мелькали военные мундиры генералов и рясы священников… Все эти застольные речи и тосты, конечно, тоже отражали дух времени: стремление превратить жизнь в один нескончаемый праздник, пиршество, застолье. Леонида Ильича в 70-е годы никто не стремился изобразить полным трезвенником. На одной из официальных фотографий тех лет генсек пьет вино со стариками, одетыми в кавказские костюмы, с газырями на груди и кинжалами за поясом. Снимок назывался: «С уважением к долгожителям»…
Фольклор отразил все это в таком анекдоте: «Ожил Ленин и попросил подшивку газеты «Правда»… Читает: «Прием в Кремле», «Завтрак в Кремле», «Обед в Кремле»…
«Что вы мне дали? — возмущается Ленин. — Это же меню!»
«Пока я жив, хлеб дорожать не будет». В мемуарах Брежнева много страниц посвящено хлебу. Приводится даже такая колоритная казахская пословица: «Коран — священная книга, но можно наступить на Коран, если надо дотянуться до крошки хлеба». «Леонид Ильич всегда был противником повышения цен на хлеб, — писал Ю. Чурбанов, — хотя некоторые члены Политбюро на этом настаивали. Он говорил: “Пока я жив, хлеб в стране дорожать не будет”».
В одной из речей Брежнев заявил: «Есть две вещи, которые всегда были и будут наиболее близки моему сердцу… Эго — хлеб для народа и безопасность страны».
В официальном образе Брежнева хлеб сделался своего рода символом. Карагандинский скульптор Анатолий Билык в середине 70-х изваял бюст генсека с тремя колосками пшеницы на груди. Он вспоминал, что не всем это тогда понравилось: «Мне доказывали, что я неправильно изобразил генсека: «Вместо колосков нужны Звезды Героя, а вы почему-то три колоска ему на грудь положили». Я стоял на своем. У меня, как художника, его образ ассоциировался с колосками, так как Брежнев принимал участие в поднятии целины». В конце концов скульптура получила официальное признание…
Глава 9
«НУЖНО СТРОИТЬ ПАМЯТНИКИ НЕ ГЕНЕРАЛАМ, А БОРЦАМ ЗА МИР»
«Я навсегда запомнил этот мудрый совет». В эпоху Брежнева отношение к западным деятелям в СССР постепенно менялось. Прежний революционный взгляд на них окончательно выветривался, в них начинали видеть «таких же людей, как и мы». От этого вполне человеческого общения оставалось немного и до полного понимания. Вот любопытный и довольно характерный эпизод. По воспоминаниям индийского посла Трилоки Натха Кауля, при первой встрече Леонид Ильич протянул ему три русские шоколадные конфеты. И предложил: «Съешьте одну за свою страну, другую — за себя и третью — за ваших детей».