Другой Брежнев
- Автор: Майсурян Александр
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Вагриус
- ISBN: 5-475-00021-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Другой Брежнев». Краткое содержание книги:
Каким Леонид Ильич Брежнев был в быту, в обыденной, семейной жизни, чем он увлекался в свободное время? Как вел себя в моменты риска и опасности? Каким он был в минуты отдыха — на охоте, за рулем? И как оценивал собственную славу?
«Самый великий — просто человек», — говорил глава Советского государства. О Брежневе как о «просто человеке» рассказывает эта книга…
Как и у любого оратора, у Брежнева случались во время выступлений разные неожиданности. Леонид Ильич в таких случаях на удивление просто выходил из положения. Один раз на трибуне он нечаянно обронил и разбил свои очки. «Тут же он простодушно, — писал В. Медведев, — по-детски обратился к залу: «Товарищи! Двое очков разбил сегодня. У кого какие есть?»
Начальник личной охраны велел нам иметь полный запас очков всех видов. К футлярам мы приклеивали бумажки: «для дали», «для чтения», «для докладов» — и заполняли ими наши карманы. У одного только начальника охраны очков для чтения было трое».
В 1982 году в Азербайджане в прямом эфире Брежнев начал произносить какую-то речь. Вскоре стало ясно, что текст этой речи — явно не для данного случая. (Позднее рассказывали, что в ней говорилось о каких-то грубых нарушениях закона в республике.) Когда недоразумение выяснилось, Брежнев улыбнулся залу:
— Я не виноват, товарищи! Придется читать сначала…
Слушатели засмеялись этой шутке и стали с облегчением аплодировать.
«Не возражаете, если рабочий день продлится до двух ночи?» На банкетах и иных неофициальных мероприятиях Леонид Ильич и в 70-е годы порой давал волю своему красноречию и произносил очень яркие тосты и речи. Так было, например, в Новороссийске в сентябре 1974 года.
Певец Лев Лещенко, бывший тогда на праздничном банкете, писал о поведении генсека: «Он был, что называется, очарователен… Леонид Ильич извинился перед собравшимися, так объяснив причину своей задержки: «Вы знаете, дорогие друзья, устал я немножко за эти дни. Я ведь встаю в семь утра, в восемь уже начинаю работать и ложусь спать в два часа ночи. Не будете возражать, если сегодня мы все будем жить по режиму Генерального секретаря и мой рабочий день продлится до двух ночи?» Все засмеялись, захлопали в ладоши: «Конечно, с удовольствием!» И тогда он начал говорить свой тост. Он говорил минут тридцать без всякой бумаги, и все это было очень трогательно, очень толково, очень разумно и очень взвешенно. Он вспоминал о войне, рассказывая о маршалах, генералах и рядовых солдатах с одинаковым ко всем уважением, включая и своего тогдашнего денщика. В этом не было никакой позы, нарочитости, пафоса, что мне, как человеку, избегающему всяческой риторики, понравилось больше всего… Наш… банкет в его присутствии как-то незаметно, сам по себе преобразился в уютную дружескую вечеринку, где на время забывались дистанции между чинами, званиями и должностями. Все веселились от души».
«Экономика должна быть экономной». Всего за годы своего правления Брежневу пришлось произнести более 500 различных речей и докладов. В этих речах смысл тщательно зашифрован, скрыт под слоем штампов, иероглифов. По замечанию Любови Брежневой, «на трибуне… ему приходилось читать не то, что он думал». Таково было условие времени — описывать действительность 70-х годов словами, пришедшими совсем из другой эпохи, вроде: «революция», «революционеры», «товарищи», «красное знамя свободы», «светлое будущее», «мировое освободительное движение» и т. д.
Конечно, в речах Брежнева можно найти отрывки, изложенные и более простым, почти разговорным языком. Например, в 1970 году он говорил: «Видел я здесь, в Баку, интересную скульптуру — символ раскрепощения женщины-азербайджанки, в гневном порыве срывающей с себя чадру. Вы хорошо знаете, чем была для женщин недоброй памяти чадра, которая символизировала ее бесправное и рабское положение. По сути дела, она мало чем отличалась от тюремной решетки, с той лишь разницей, что женщина носила свою ограду от мира на себе». Но характерно, что, даже снижая свою речь до повествования («видел я здесь…»), оратор ведет разговор о символах. Если присмотреться к содержанию речей Леонида Ильича, то выяснится, что они почти целиком посвящены тем или иным символам. Более того, сами его доклады — своего рода символы, иероглифы, всегда несущие в себе некое тайное значение, загадку. Именно как символы, иероглифы следует читать такие, скажем, фразы его речей:
«Мир, о котором мечтал Ленин, будет построен!»
«Мы, товарищи, были и остаемся революционерами».
«Будьте всегда верны Знамени революции!».
Сам Леонид Ильич просил ставить в свои речи больше «ударных» моментов — энергичных и утвердительных фраз. Они обычно вызывали отклик слушателей в виде аплодисментов. Например:
«Это приговор истории, и он неотвратим».
«Мы с уверенностью смотрим в будущее, зная, что оно будет светлым и прекрасным».
«Мы уверены в своих силах».
«Почва у нас крайне неподходящая для произрастания подобных сорняков».