Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти

• запретить доступ и пребывание в пассажирских помещениях и на перроне лицам, не имеющих проездных документов на ближайший по времени уходящий поезд. Людям разрешалось прийти за 6 часов до отхода поезда;

• служащие железнодорожного вокзала и лица, связанные по службе с необходимостью пребывания на вокзале, пропускаются особыми пропусками;

• беженцев, не имеющих в Самаре пристанища, направлять в Дом ожидания (приемник) Востбазэвака возле Дунаевского завода для санитарного надзора;

• всех военнослужащих надо подвергать санитарной обработке;

• железнодорожная милиция должна строго следить за выполнением приказа;

• начальнику боевого эпидотряда снаряжать ежедневно по 3 смены суточного дежурства на вокзале, по два сотрудника отряда[366].

Эпидчека в 1921 г. приказал выселить из вокзальных помещений посторонних лиц[367]. Проблема только была в том, что идти бедолагам было совершенно некуда. И вообще эти меры было невозможно осуществить.

Именно в 1921 г., в мае, на вокзале в Самаре застрял Сергей Александрович Есенин. С. Есенин и его спутники ехали в специальном вагоне 1-го класса, который был довольно комфортабельным: когда-то он был в распоряжении главы христианской церкви Грузии. С. Есенин в письме А. Б. Мариенгофу сообщал о своем не очень радостном пребывании в Самаре. Жаловался на дороговизну и плохое обеспечение продуктами питания: «Милый Толя! Привет тебе и целование. Сейчас сижу в вагоне и ровно третий день смотрю из окна на проклятую Самару и не пойму никак, действительно ли я ощущаю все это или читаю „Мертвые души“ с „Ревизором“… Лева сидит хмурый и спрашивает меня чуть ли не по пяти раз в день о том, съел бы я сейчас тарелку борща малороссийского?» Поезд Есенина застрял в Самаре на 10 дней. В это время Есенин работал над поэмой «Пугачев». Во время прогулок около вокзала он увидел стенгазету с критикой его поэзии, встретился с ее авторами и даже выступил на литературном вечере в Клубе железнодорожников[368].