Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти

В отряде была железная дисциплина. Никаких выходных, праздничных дней, явка на свои посты строго обязательна. За мародерство могла быть применена высшая мера наказания[345].

Встречаются документы, которые свидетельствуют о том, насколько бойцы санэпидотряда истощены и усталы: требуется усилить паек «ввиду особой ударности и ответственности» работы дезотряда Губздрава и чрезвычайной опасности работы, в смысле заражения при резко ослабенном питании, так как норма продуктов Губпродкомом или совершенно не выдается, или выдается в количестве безусловно недостаточном для поддержания сил и работоспособности сотрудников[346]. После смерти сотрудников отряда зарплату просили родственники, на их письма с просьбой выдать зарплату отвечали чаще всего положительно[347].

Ад начинается в Самаре зимой 1921/1922 г., когда на фоне зверского голода начинается эпидемия сыпного тифа. В отчете за январь 1922 г. боевого санэпидотряда говорится о том, что «отряд вступил в новую фазу своей деятельности»: теперь он охватывает станцию Самара, госпитали, контролирует «праздношатающуюся публику» (интересный термин для эпохи эпидемий), не имеющую право проезда по железной дороге, свившей себе в ней ночлежное гнездо, «гнездо, распространяющее эпидемии, гнездо мелких спекулянтов и воров». Отряд осматривает проходящие и уходящие поезда, уносит трупы с вокзала, направляет больных через изоляционные пункты в госпитали, а трупы — на кладбище для захоронения[348]. За январь подобрано и отправлено на погребение, согласно рапорту, 3989 человек. Отряд также по поручению Губздрава расследует злоупотребления в подведомственных Губздраву учреждениях, а именно в 224 госпиталях, в детских колониях, в подведомственных учреждениях, наблюдает за санитарией города и составляет подробные отчеты о нарушении таковой. Отряд помогает также в эвакуации больниц. Рапорт отчаяния, составленный одним из бойцов (едва освоившим грамоту), свидетельствует о том, что работа санэпидтряда недостаточна в условиях надвигающейся эпидемии тифа: «Нужно создать транспорт, создать приемники и кадры самоотверженных работников. Кое-кто скажет: а где взять? Из-под земли вырастить. Да, у нас есть сейчас санитарная часть, скорая помощь, но все это только копия, или вернее самообман. Дальше так быть не должно. Нужно оживить этот дремлющий фронт, окропить его святой водичкой, из законов, применяющей советской власти, выступить на борьбу с тифом и другими болезнями, подрывающих корни нашего благосостояния»[349]. О материальном снабжении сотрудников за 1921 г. — это жизнь в страшной нужде и нищете: сохранились акты о том, что между товарищами неправильно поделили катушки ниток и кожаные лоскуты[350].