Я – бездна [litres][Io sono l'abisso-ru]

Микки не понял, к чему она клонит, поэтому промолчал, но Вера продолжала:

— Говорят, день рождения — самый важный день в жизни, именно потому, что ты появился на свет. Поэтому ты празднуешь его каждый год, и все вокруг такие добрые, может, даже подарки дарят. Но понимаешь это не сразу — тебе объясняют, что именно этот день для тебя особенно важен. — Вера помрачнела. — А я даже не знаю, когда у меня день рождения, никогда не знала. В моем свидетельстве о рождении поставили дату наугад. А знаешь, почему так? Потому что мать не хотела об этом говорить. Сколько я просила в детстве — ну мам, ну скажи, ну когда я родилась, у всех есть день рождения, я тоже хочу. А она молчала…

Вера выудила из сумочки сигареты и зажигалку. Невидимый ветерок снова и снова гасил пламя, и она никак не могла закурить. После нескольких попыток она сдалась.

— Зачем я тебе это рассказываю? Мы едва знакомы… — Она снова притворно рассмеялась, но ее надтреснутый голос выдавал, что ей совсем не весело.

Микки стоял в шаге от нее. В свете луны ее шея, казалось, была цвета слоновой кости. Можно дотронуться — только руку протяни.

Женщина резко обернулась и вдруг погладила его по щеке.

— Я знала одного парня по имени Микки, — припомнила она; в голосе прозвучала ностальгия и грусть. И она вгляделась в его лицо, будто заметив знакомые черты.

«Да, — мысленно ответил он. — Меня породила гнилая вода бассейна. Я научился дышать в грязной воде. Та яма стала моей плацентой, а жидкая грязь — околоплодными водами». Он подошел еще ближе и обхватил ее за бедра.

Вера потянулась обеими руками, чтобы снять с незнакомца темные очки, а затем пристально его оглядела.

Он не противился.

То, что она увидела за голубыми линзами, ее напугало. Выражение ее лица изменилось, будто она заглянула туда, куда смотреть не стоило. В бездонный колодец, в порочное хранилище потаенных инстинктов. Но пути назад не было, она это знала.

— Кто ты? — нерешительно спросила она.

— Я — бездна, — с улыбкой ответил Микки.