Я – бездна [litres][Io sono l'abisso-ru]

Но главная причина его нежелания заключалась в том, что эти условия должны были передаться и его потомкам.

Гвидо Роттингер не мог противостоять собственной судьбе, но мог не допустить, чтобы с его сыном случилось то же самое. Отказаться от наследника означало разорвать патриархальное семейное проклятие, в плену которого прошла вся его жизнь, которое лишило его всех чаяний, подавило любые попытки проявить свои таланты. И все же не стоило обманываться — то было не проявление исключительного родительского великодушия. Роттингер думал только о себе и в этот раз. Он поступил так затем, чтобы его ребенок, плоть от плоти, не возненавидел его, как он возненавидел своего отца, — в чем он не мог признаться из-за своего положения в обществе.

Девочка с фиолетовой челкой подумала, что ее отец как будто понес наказание, и заслуженное, за то, что вмешался в Божий промысел, ведь его единственная дочь стала проституткой. «Я не должна была появиться на свет», — мысленно повторяла она. Она родилась лишь потому, что они убили трех невинных зародышей, бывших до нее. Где они теперь? Чем они заслужили такую судьбу? И почему вместо них родилась она?

«Узнаешь в среду вечером».

Сидя за письменным столом в своей комнате, девочка думала о последней встрече с Рафаэле и о тех отвратительных вещах, на которые пошла ради него. Она не знала, чего еще ждать. Что она обязана будет сделать на этот раз. А главное — с кем. Она пыталась сосредоточиться на учебе — экзамены не за горами, — но ничего не выходило. Единственный выход — тот, что она уже испробовала.

Покончить со всем. Вернуться в небытие, откуда ее вытащили силой, чтоб она заняла место трех несчастных нерожденных детей.

Но в отличие от других рутинных действий, которые с каждым разом даются все легче, когда пытаешься набраться смелости и покончить с собой во второй раз, невозможно игнорировать правду: умирать невыносимо больно. Уморить себя голодом тоже не поможет, поскольку среда уже завтра.

«Наверное, можно попробовать поговорить с Майей», — подумала девочка. Но она уже заранее знала, что посоветует подруга. Ей было проще убежать из дома, чем открыться родителям. Но на костылях и со сломанной лодыжкой далеко не ускачешь. Она в западне.

Девочка посмотрела на кровать — и ее взгляд упал на плюшевого медведя с пришитой головой.

После сцены в саду, когда Рафаэле снова унизил ее, она уже не верила, будто есть какой-то ангел, что наблюдает за ней издалека и хранит ее. А без него спастись непросто.

Как она ни старалась, другого варианта не было.

Она встала и похромала к двери. Дотащившись до лестницы, она начала спускаться. Стоя на последней ступеньке, убедилась, что в коридоре никого нет, и направилась в кабинет отца.