Францисканский орден: от апостольского движения к ученой корпорации

Общеизвестно, что основным новаторством нищенствующих орденов стал отказ от ухода из обители в безлюдное пространство пустыни: братия идет прямо в мир. Но, как показала М. Ньюмэн на примере цистерцианцев, ещё до появления нищенствующих орденов традиционные монашеские ордена пытались наладить связь с внешним миром. Несмотря на попытку противостоять нормам поведения и системе связей, принятым в светском обществе, цистерцианцы к концу XII в. фактически интегрировались в феодальный социум. Однако внедрение было в феодальные, а не городские структуры[687]. Связано это с тем, что традиционный монастырский уклад исключал город из системы представлений о мире. Монастырь выступал основой аграрного уклада, в нем отсутствовало место городского феномена, необратимо меняющего социальный состав общества[688]. В связи с ориентацией на старый порядок, традиционное монашество не смогло преодолеть кризис первой половины XIII в., результатом которого стало обновление социальных и государственных институтов. Попытка найти новый путь, интегрироваться в городское общество, сохранив «стиль жизни и мышления», например, через университеты, была предпринята. Но поворотный момент оказался упущен, и со второй половины XIII в. традиционные монастыри постепенно пришли в состояние упадка[689].

Нищенствующие ордена изначально ориентировались на проповедническую деятельность как в сельской местности, так и в городской; они повернулись к культуре вне святых обителей, перестали ее игнорировать, включили в миросозерцание и приступили к её активной перемене, настойчиво проникая во все сферы и структуры средневекового общества. Но изменяя социум, "Ordo Fratrum Minorum" и сам постоянно обновлялся. Несмотря на довольно быстро выявившиеся противоречия Устава Ордена между описываемой реальностью и существующей, и вследствие этого возникшую опасность распада монастырской общности, францисканцы неосознанно нашли способ выжить. Адаптироваться удалось благодаря принципу сопоставления «нормы» и «реальности». Первая закреплялась в текстах внутренней истории Ордена, отражая историческое прошлое, а вторая, фиксируя неизбежную интеграцию братии в светские и церковные институты, разворачивала историческое настоящее. Любопытно, что каждый раз под давлением орденского настоящего пересматривалось его прошлое, происходила переоценка ключевых положений внутренней жизни в очередном агиографическом тексте, посвященном Франциску Ассизскому.