Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]

Помимо мебели, подушек и изящных безделиц, количество которых неуклонно росло, появилось в полковницком хозяйстве и еще одно неожиданное приобретение. Однажды дети вернулись с прогулки запыхавшиеся и расстроенные, и на удивленный вопрос Веры Алексеевны m-lle Sophie ответила, что их напугала большая собака. Собака хотя и сидела на привязи, но при виде детей зарычала и залаяла так грозно, что Сашенька с криком пустился бежать по улице — нянька насилу догнала. Вера Алексеевна невольно вздрогнула: ее саму в детстве напугала собака, забежавшая из деревни в сад, хотя не укусила, но порвала чулок, и некоторое время с тех пор Вера Алексеевна боялась гулять одна — вдруг выскочит из кустов мохнатое чудище? Было ей и стыдно собственного страха, и жалко собаку, которую по требованию матери искали на деревне, чтобы утопить. Вера Алексеевна подумала: если муж теперь потребует, чтобы виновницу непременно истребили, она вступится. В конце концов, совершенно незачем водить детей гулять по улице, если есть сад. Няньке, конечно, интересней перемигиваться с кавалерами через плетни, но m-lle Sophie, в конце концов, могла бы и проследить.

— Нехорошо, что дети боятся, — сказал Артамон. — Вы, m-lle Sophie, мне скажите, где видали это чудовище. Мы с тобой, Веринька, сходим прогуляться…

«Чудовище», вида не столько злобного, сколько дикого, сидело под крыльцом небольшого, бурого цвета, домика. Завидев в воротах гостей, пес запрыгал на веревке. На веранде, поставив локти на окно, пил чай худощавый, с коком белокурых волос, хозяин, одетый в какую-то расшитую кацавейку. Увидев входивших, он явно смутился, что дама застала его в затрапезном виде, бросился прочь от окна вместе с чашкой и блюдечком и громко закричал кому-то в доме. Наконец хозяин появился на крыльце в сюртуке и церемонно, как все поляки, поклонился «пану пулковнику и пани пулковнице».