Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825
- Автор: Симбирцев Игорь
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: Центрполиграф
- ISBN: 5-9524-2038-9
- Жанр: Военные
Электронная книга - «Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825». Краткое содержание книги:
Повествование начинается со времен опричнины и продолжается описанием Тайного приказа Алексея Михайловича, Тайной канцелярии Петра I и Екатерины II, Тайной экспедиции Павла I и Особой канцелярии Александра I. Автор рассказывает о формировавших и возглавлявших их ярких и неоднозначных фигурах — Иване Грозном, Петре Толстом, коварном после-разведчике Бестужеве.
С теми из россиян, кто подозревался в сношениях с иностранными дипломатами и разведчиками, разбирались также в Тайной канцелярии. Так, в 1734 году лично Ушаков с большой свитой подручных своей Тайной канцелярии ездил в Смоленск с секретной миссией: арестовать смоленского губернатора князя Черкасского за тайные сношения с поляками и пруссаками. Ушаков объявил Черкасскому, что направляется с секретной царской миссией в Польшу, а сам ночью после пирушки в губернаторской резиденции арестовал Черкасского с его приближенными, доставив их в Петербург для допросов в своей канцелярии и суда. На суде доказать измену Черкасского в полном объеме не удалось, и его отправили вместо плахи в сибирскую ссылку.
А вот сибирский губернатор Жолобов был обвинен в измене и казнен после пыток в Тайной канцелярии. Жолобова сгубила критика некоторых начинаний императрицы Анны, о которых в Петербург из Сибири сообщили доносчики, а также близкая дружба с бывшими «верховниками», оспаривавшими в 1730 году безграничность власти царицы в государстве. Жолобов был арестован на своем месте службы в Нерчинске и под конвоем доставлен в застенок Ушакова в Петропавловской крепости. На следствии к нему, как и ко многим другим обвиняемым из высшей российской элиты тех лет (губернатор всей Восточной Сибири в эту элиту, безусловно, входил), в Тайной канцелярии применили оригинальный метод следствия: обвиняя одновременно в замысле государственной измены и в коррупции для личного обогащения. Здесь расчет был верен — в те годы в Российской империи трудно найти министра или губернатора в провинции, не замешанного в коррупции (здесь читатель вправе резонно спросить: а сегодня разве не так?). В итоге такие высокопоставленные обвиняемые в подвалах Тайной канцелярии, отрицая измену императрице, решались признать свои мелкие по сравнению с этим страшным обвинением личные грешки — а этого оказывалось достаточно для вынесения им смертного приговора за казнокрадство, и не нужно было выбивать и доказывать умысел на измену власти. Этот метод придуман именно в годы руководства Тайной Ушаковым, и работал он зачастую наверняка.
Тот же Алексей Жолобов на дыбе твердил: «Воровал, как и все на местах, но императрице не изменял» — надеялся тем спастись, но подписал себе смертный приговор. Не помогла ему и попытка затянуть следствие, оговаривая все новых людей, все это все равно печально закончилось и для Жолобова, и для названных им соучастников. Его вина усугублялась поддержкой «верховников» в 1730 году, когда его еще не тронули, а также тем, что в момент ареста в Нерчинске вспыльчивый восточносибирский губернатор оказал вооруженное сопротивление и ранил двух арестовывавших его офицеров. Жолобов в итоге был казнен, вместе с ним на Сытной площади Санкт-Петербурга (назывемой в народе тогда Обжоркой) отрубили голову нескольким проходившим по тому же делу о «заговоре Жолобова против верховной власти». В их числе был известный тогда в столице музыкант-песенник Егор Столетов, своеобразный народный бард XVIII века, в его песнях тоже углядели политическую крамолу. Именно с ареста Столетова и данных им под пытками в Тайной канцелярии показаний и началось это большое дело Жолобова и его подельников.
Два самых громких политических процесса по делам о государственной измене были проведены Тайной канцелярией уже на закате жизни Анны Иоанновны в 1739–1740 годах, это дела семейства Долгоруких и группы кабинет-министра Волынского. И от Долгоруких, и от Волынского с его товарищами Ушаков на следствии, явно по поручению самой императрицы и Бирона, требовал показаний на Елизавету и ее приближенных.
Расправа в 1740 году с группой бывшего любимца императрицы, известного дипломата и фактически первого министра России при Анне Артемия Волынского, арестованного по доносу в Тайную канцелярию его дворецкого Кубанца о сговоре его хозяина с цесаревной Елизаветой, считается самой позорной страницей правления императрицы Анны и периода «бироновщины». Именно с этой эпохой всевластия при императрице Анны ее любимца и любовника герцога Бирона неразрывно связаны фигура князя Ушакова и его годы руководства Тайной канцелярией. Хотя многие историки и романисты именуют эту эпоху еще и «остермановщиной», поскольку Бирон был лишь одним из лидеров этой группы немецких вельмож у трона Анны Иоанновны, наряду с ее духовным вдохновителем Остерманом, советником царицы Левенвольде, главным аннинским полководцем фельдмаршалом Минихом и другими. В этой придворной аннинской клике состояли, кроме немцев, и русские по происхождению интриганы, некоторые чиновники членом «бироновской камарильи» числят и самого Ушакова. Но «первый инквизитор» империи здесь скорее исполнитель в руках Бирона, Остермана и других деятелей «немецкой партии», недаром после их падения он станет и для этих немцев на русской службе инквизитором, каким был при них для их врагов.