Время жестоких снов [сборник, litres]

Сиживали они с Бабусей Ягодкой в противоположных углах комнаты – ведьма в плетеном кресле, на подушках из линялого алого бархата, кошка же – на печи, на коврике, сплетенном из шерстяных лоскутов. В очаге потрескивал огонь, а их внимательные прищуренные взгляды время от времени оценивающе встречались над пламенем. Некоторым образом были они похожи: обе грязные, вредные и недолюбливавшие чужаков. Бабуся даже испытывала своеобразную гордость, когда находила в подвале труп очередного василиска, припрятанного на случай голодной зимы, или спотыкалась о трех огненных кобольдов со свернутыми шеями, которые, будто мыши, лежали на пороге аккуратным рядком. Любила, когда посреди ночи будил ее плаксивый скулеж сельского пса или вопль вора, пытавшегося незаметно проскользнуть на ведьмино подворье. Только сырыми вечерами вспоминала она порой о старом котяре, который вежливо спал в ногах кровати, чтобы ведьма могла греть озябшие стопы, – а приняв человечий облик, творил под периной и иные штуки, от воспоминания о которых у Бабуси приливала к лицу кровь, хоть и была она женщиной опытной. Кошка Ведьмы же оставалась в неведении о старушкиных воспоминаниях и тоске.

Сейчас Кошка направлялась к селу узкой тропинкой между гречихой, лопухами и буйно разросшейся крапивой, наводя ужас на воробьев, что привычно принимали ванны в нагретой пыли. Даже большой полосатый котяра дочки мельника при виде нее дал деру с сухой вербы, где сидел в засаде на особенно звонкого жаворонка. Впрочем, ни один сельский кот с Кошкой Ведьмы равняться не мог, ибо на магических наливках Бабуси та поправилась и подросла безмерно – так что селянам была она теперь чуть не по колено, – и клыки отрастила, как у лесного кота. И хотя вокруг Кошки Ведьмы вился притягательный романтический запах, а солнышко пригревало ласково, котяре мысль об амурах даже в голову не пришла. И это при том, что был он страшным забиякой, потерял левое ухо в ночных драках и до того, как лиходеи опустошили Долину, не пропускал даже кошечку Висенки, мелкое златоокое созданьице с длинной пепельной шерстью, которую оберегали в усадьбе, как драгоценную реликвию, – да и стоила она почти столько, сколько стельная коровка. Но с Кошкой Ведьмы все было иначе. Правду сказать, он охотней стал бы подбивать клинья к самой Бабусе Ягодке.