В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— Заходите, — это был голос Бадаляна.
Жена его Ерануи в новом летнем платье вертелась перед зеркалом. Платье ладно облегало ее фигуру, подчеркивая тонкую талию. Под воротничком был сердцевидный вырез, приоткрывающий белую грудь женщины. Она закружилась, придерживая рукой короткий подол, и картинно поклонилась.
— Хоть поздравь меня с новым платьем, — улыбнулась она Арма. — Знаешь, что подошло бы к этому платью? — И она приложила указательный палец к обнаженной шее. — Золотая цепочка с крестиком. А в середине крестика маленький бриллиант.
Бадалян засмеялся.
— Хоть бы уж для виду кто-нибудь из вас мне это пообещал, — и женщина, как обиженный ребенок, надула губы.
Карман жег ногу Арма, он ощущал это жжение совершенно реально.
— Зайдем на минутку, Арма, — Бадалян потянул его за рукав... А когда они вошли в спальню, большие черные глаза агронома засмеялись. Арма молча опустил руку в карман, выгреб оттуда содержимое, зажал в кулаке и разжал кулак только в ладони Бадаляна.
«Сколько же там было?» — тлел, время от времени вспыхивая, вопрос в его голове. В дороге он ни о чем другом не мог думать, шофер без умолку болтал, Арма ничего не слышал. Глядел из окна кабины на дома, мимо которых проезжали, на деревья, на села, на людей, на поля, на горы и ничего не видел. Он ощущал только жжение в бедре, под карманом. И в мозгу вспыхивал вопрос: сколько же там? Сколько?..
— Арма! — подала голос жена Бадаляна как раз в тот момент, когда Арма разжал кулак с содержимым в ладони Бадаляна.
Не взглянув на Бадаляна, Арма повернулся.
— Не уходи, — сказал агроном.
— Ты бы не хотел опрокинуть стаканчик коньяку и поздравить меня с новым платьем? — улыбнулась женщина.
— Неси, — ответил он отрывисто и сухо, и по пути в кухню женщина ему загадочно улыбнулась. Вернулась она с коньяком, шоколадом и двумя рюмками.
— А Бадаляну нельзя. Его с одной рюмки развозит, такое нести начинает! — Женщина захохотала и закинула ногу на ногу. — Ну наливай. И поздравь меня.
— Поздравляю, — нервно сказал Арма и, выпив, еще раз взглянул на то, как Ерануи сидела. «И все ради такой? Ради этой?» Налил себе вторую рюмку и залпом опрокинул ее в себя.
— А что же ты мне не наливаешь? — обиженно сказала Ерануи и наполнила рюмки. Потом задумчиво посмотрела на рюмку. — Все вы серьезные, скучные люди. Только и знаете: дом — Бовтун, Бовтун — дом. Разве это жизнь? Я уже не надеюсь когда-нибудь подняться на сцену. Лет пять, если не шесть, роют фундамент Дома культуры. Пока выроют...
— Арма! — позвал Бадалян из спальни, и женщина скосилась туда.
— Что?
— Иди-ка на минутку.
— Зачем?
— Иди, нужно, — засмеялся Бадалян.
А потом агроном потянулся рукой с чем-то зажатым ней к карману Арма, но тот оттолкнул его руку.
— Мне не нужно. — «Но сколько же там все-таки было?» — Не нужно, — и снова оттолкнул руку агронома.
— Арма! — Агроном цеплялся за него и был жалок, и Арма, глядя в его широко распахнутые глаза, сказал себе: «Ладно, позволь ему...»
Закат.
Солнце село на дальнюю гору и улыбается щедрой мудрой улыбкой: хотите, останусь, хотите, вечно буду сидеть на этой горе? Хотите?.. Да нет, лучше уж я уйду, а вы спите. Спите, позабыв обо мне и о себе.
На крышах холодно поблескивали антенны, помогающие пробиться сюда новостям со всего света. Тени домов, деревьев, заборов с мягким спокойствием легли на дорогу. Чье-то разбитое чердачное стекло сверкало в лучах заходящего солнца, и дергалось в нем пламя, подобно шее петуха под ножом.
— Ты куда, Арма?
Арма шел напрягшись, с неестественно задранной головой. Взгляд его застыл, правую ногу он почему-то резко выбрасывал вперед.
— Что? — обернулся он на голос. Его окликнул, оказывается, парень-тракторист.
— Куда, говорю, разогнался?
— Иду пить. — Пить?.. Такого намерения у него не было, у него вообще никакого намерения не было, он просто не знал, куда несут его ноги.
— Пить? — улыбнулся тракторист.
— Да, пить, — повторил он твердо. — Я нынче к тебе в карман залез, а тебе и невдомек! Пошли!
Тракторист слегка удивился, потом потер ладонь о ладонь и перемахнул через забор. Когда проходили мимо конторы, Арма остановился.
— Позови их.
— Кого позвать?
— Всех, кто там есть.
«Идите! Нынче я к вам в карман залез!» — заорал он мысленно.
— Вина!..
На столах было много вина. В основном были вино и остатки кое-какой еды: хлеб, сыр, колбасная кожура. И винные бутылки — закупоренные, начатые, пустые. Пустые громоздились больше под столами, они стояли, валялись, катались возле ног, позвякивали.