Все расследования Шерлока Холмса [litres]

Вот такие жалобы я выслушивал целый час, а то и больше. Судя по всему, он не подозревал об отношениях своей жены с тем человеком. Жили они одни, только экономка приходила днем и уходила в шесть. В тот вечер старый Эмберли, желая доставить жене удовольствие, взял два билета в «Хеймаркет» в амфитеатр. Но в последнюю минуту она пожаловалась на головную боль и отказалась идти, поэтому в театр он отправился один. В этом можно не сомневаться, потому что он даже показал мне неиспользованный билет, который предназначался для жены.

– Любопытно… Весьма любопытно, – задумчиво произнес Холмс, которого это дело, похоже, начинало занимать все больше и больше. – Но, прошу вас, продолжайте. Ваш рассказ меня очень заинтересовал. Вы сами осматривали этот билет? А его номер, случайно, не запомнили?

– Представьте, запомнил, – не без гордости ответил я. – У меня в школьной раздевалке был такой же номер – тридцать один, поэтому он и сохранился у меня в памяти.

– Превосходно, Ватсон! Следовательно, у него место было либо тридцатое, либо тридцать второе.

– Ну да, – несколько удивившись, согласился я. – Ряд второй.

– Этого более чем достаточно. Что еще он рассказал вам?

– Он показал мне свою «крепость». Это комната, которая и в самом деле похожа на крепость или на банк. Дверь и ставни в ней железные, «ни один вор не влезет», как сказал он. Но у его жены, судя по всему, имелся дубликат ключа, и она унесла с собой около семи тысяч фунтов наличными и ценными бумагами.

– Ценными бумагами? И как же они могут обратить их в деньги?

– Он сказал, что оставил в полиции их список, и надеется, что теперь им не удастся их продать. Из театра он вернулся почти в полночь и обнаружил свою «крепость» разграбленной. Дверь и окно были открыты, заговорщики скрылись. Ни письма, ни записки они после себя не оставили, и с тех пор от них не было ни слова. В полицию он обратился сразу же.

Несколько минут Холмс сидел, задумчиво сдвинув брови.

– Вы говорите, он что-то красил. Что именно?

– Коридор. Но до моего прихода он уже успел покрасить дверь и оконную раму в той комнате, о которой я говорил.

– Вам это занятие не кажется странным в подобных обстоятельствах?

– «Надо чем-то заниматься, чтобы притупить боль в сердце». Это он так сказал. Конечно, занятие довольно необычное, но он ведь вообще необычный человек. Он у меня на глазах разорвал одну из фотографий жены… Прямо-таки разодрал на клочки, задыхаясь от ярости. «Не хочу больше видеть это проклятое лицо!» – кричал он при этом.

– Что-нибудь еще, Ватсон?

– Да, еще одно обстоятельство, которое поразило меня больше всего. Я на кебе доехал до станции «Блэкхит» и, когда садился в поезд, краем глаза заметил человека, который прошмыгнул в вагон сразу за мной. Холмс, вы знаете, что у меня хорошая память на лица. Несомненно, это был тот высокий смуглый мужчина, к которому я обращался на улице. Я потом еще раз его заметил на Лондон-бридж, но он затерялся в толпе. Я уверен, что он следил за мной.