Все расследования Шерлока Холмса [litres]

– Конечно, – воскликнул я. – Признаться, сомневаюсь, что смогу чем-то помочь старику, но готов сделать все, что в моих силах.

И вот жарким летним утром я отправился в Луишем, не догадываясь о том, что уже через неделю дело, за которое я взялся, привлечет к себе внимание всей Англии.

Вечером того же дня я вернулся на Бейкер-стрит с отчетом о своей поездке. Холмс, вытянув худые ноги, возлежал в своем любимом кресле. Из его трубки медленно вылетали завивающиеся клубы едкого табачного дыма, а веки его до того низко опустились на лениво уставившиеся в одну точку глаза, что можно было подумать, будто он спит. Но стоило мне запнуться или выразиться не совсем понятно, как эти веки приподнимались и серые глаза, блестящие и острые, как рапиры, пронзали меня внимательным взглядом.

– Дом мистера Джосайи Эмберли называется Тихая гавань, – рассказывал я. – Мне кажется, вас бы он заинтересовал, Холмс. Он похож на обедневшего аристократа, которому приходится ютиться среди простолюдинов. Вы знаете, как выглядят эти районы: однообразные мрачные улицы, кирпичные стены, грязные пригородные магистрали. И прямо посреди этой убогости – небольшой прекрасный островок античной культуры и уюта, старый дом, окруженный высокой, растрескавшейся от солнца стеной в пятнах лишайника. Эта поросшая мхом стена…

– Хватит поэзии, Ватсон, – строго произнес Холмс. – Я понял, высокая кирпичная стена.

– Совершенно верно. Но я бы не узнал, какой из этих домов Тихая гавань, если бы не спросил у одного бездельника, который курил на улице. Я не случайно о нем упоминаю. Это был высокий смуглый мужчина с пышными усами, по виду – бывший военный. Когда я к нему обратился, он кивнул и бросил на меня какой-то странный, немного удивленный взгляд, который вспомнился мне чуть позже.

Как только я прошел через калитку, из дома навстречу мне вышел мистер Эмберли. Утром я только мельком видел его, и то он произвел на меня впечатление довольно странного создания, но при полном свете его облик показался мне еще более необычным.

– Я, разумеется, изучил его внешний вид, но мне было бы любопытно узнать ваше впечатление о нем, – сказал Холмс.

– Мне он показался человеком, в прямом смысле согбенным невзгодами. Спина у него была так искривлена, словно он нес тяжкую ношу. Хотя он не так уж немощен, как мне показалось вначале, поскольку плечи и грудь у него богатырские. Книзу фигура его сужается; ноги тощие, как спички.

– Левая туфля помятая, правая – гладкая.

– На это я не обратил внимания.

– Разумеется. Я же заметил, что у него вместо одной ноги протез. Но продолжайте.

– Меня поразили седые волосы, которые локонами свисали из-под старой соломенной шляпы, и его лицо – озлобленное, решительное, с заострившимися чертами.