Все расследования Шерлока Холмса [litres]

Когда я пришел в себя, уже настал вечер. Мне было очень плохо, я чувствовал, что у меня совсем нет сил. С удивлением я увидел невдалеке дом. Довольно большой дом с широкими ступенями и множеством окон. Было чертовски холодно. Ты ведь помнишь, какой сковывающий, убийственный холод наступает там по вечерам, совершенно не похожий на наш трескучий приятный мороз? В общем, замерз я ужасно, и единственной моей надеждой на спасение было добраться до этого дома. Я с трудом встал и побрел к дому, почти не понимая, что делаю. Смутно помню, как поднялся по этим ступеням, прошел через распахнутую настежь дверь и оказался в просторной комнате с несколькими кроватями. На одну из них я и повалился. Кровать была не застелена, но меня тогда это меньше всего волновало. Я кое-как трясущимися руками стянул с себя одежду и забылся глубоким сном.

Когда я проснулся, было уже утро, но вместо того, чтобы почувствовать облегчение, я оказался в каком-то жутком кошмаре. Африканское солнце ярко светило в большие окна без штор, и каждую мелочь в этой огромной пустой спальне с выбеленными стенами можно было рассмотреть совершенно отчетливо. Прямо передо мной стоял маленький, похожий на карлика человек с огромной головой в форме луковицы, он нес какую-то околесицу на бурском и возбужденно размахивал страшными руками, которые показались мне похожими на две коричневые губки. За ним стояла небольшая группа людей, которых, кажется, очень забавляло происходящее, но, когда я посмотрел на них, меня словно обдало морозом. Ни один из них не походил на нормального человека. Их тела были искривлены, перекручены или раздуты. Страшнее всего звучал смех этих жутких существ.

Похоже, никто из них не говорил по-английски, но нужно было что-то делать, потому что карлик с огромной головой злился все больше и больше. Вопя, как дикий зверь, он вцепился в меня своими искореженными руками и стал стаскивать с кровати, не обращая внимания на то, что из моей раны тут же хлынула кровь. Этот маленький дьявол был силен, как бык, и я не знаю, что бы он со мной сделал, если бы на шум в комнату не вошел пожилой мужчина, который явно был там главным. Он прикрикнул по-бурски на карлика, и мой мучитель тут же отошел в сторону. Потом он повернулся и стал удивленно рассматривать меня.

– Как вы сюда попали? – наконец спросил он. – Подождите. Я вижу, вы совсем без сил, да еще и ранены. Плечо нужно обработать. Я врач и могу помочь вам. Но, бог мой, здесь вам грозит опасность куда бóльшая, чем на поле боя. Вы ведь находитесь в лепрозории и провели ночь в постели прокаженного.

Нужно ли что-нибудь еще говорить, Джимми. Оказалось, за день до этого этих несчастных эвакуировали на время, когда возникла угроза, что линия фронта сместится к ним. Потом, когда британцы продвинулись вперед, этот врач вернул их. Он мне сказал, что, хоть сам и невосприимчив к этой болезни, ни за что не решился бы на то, что сделал я. Он поместил меня в отдельную комнату, как мог лечил, и через неделю я оказался в общем госпитале в Претории.