Все расследования Шерлока Холмса [litres]

– Да, несколько раз он оказывал нам помощь, – сдержанно ответил инспектор.

– Методы его, как и мои, не всегда отвечают букве закона, но иногда это бывает очень даже полезно. Вот вам, например, обязательно нужно предупреждать задерживаемого о том, что все, сказанное им, может быть использовано против него. Разве такое предупреждение могло подтолкнуть этого негодяя на то, что стало, в сущности, признанием?

– Возможно, нет, но мы все равно бы этого добились, мистер Холмс. Не думайте, что мы не составили собственного мнения об этом деле и что сами не сцапали бы преступника. Я думаю, вы понимаете, почему нам не нравится, когда вы со своими методами, которыми мы пользоваться не имеем права, вмешиваетесь и отбираете у нас заслуженную славу.

– Могу вас заверить, Мак-Киннон, на этот раз вся слава достанется исключительно вам. Я с этой минуты отхожу в сторону, а что касается Баркера, здесь он действовал по моим указаниям.

Инспектор просветлел.

– Это очень благородно с вашей стороны, мистер Холмс. Вам-то все равно, будут вас хвалить или ругать, но для нас, когда газетчики начинают задавать вопросы, дело обстоит совсем иначе.

– Вот именно. Можете не сомневаться, вопросы они будут задавать, так что вам было бы неплохо иметь ответы. Например, что вы скажете, если какой-нибудь вдумчивый и инициативный репортер спросит, что именно навело вас на подозрения и в конечном итоге дало определенную уверенность в том, что произошло на самом деле.

Этот вопрос, похоже, застал инспектора врасплох.

– Прямых улик у нас пока нет, мистер Холмс. Вы говорите, что задержанный в присутствии трех свидетелей, пытаясь совершить самоубийство, практически признал свою вину – то, что он убил жену и ее любовника. Или, может быть, вы располагаете какими-то уликами?

– Вы распорядились, чтобы здесь произвели обыск?

– Сейчас должны прибыть три констебля.

– В таком случае скоро вы получите самую непосредственную улику. Тела должны быть где-то рядом. Обыщите подвалы и сад. Много времени это не займет. Этот дом старше трубопровода, где-то здесь должен быть старый колодец. Попробуйте поискать в нем.

– Но как вы обо всем узнали? И что вообще произошло?

– Сначала я покажу, что произошло, а потом дам необходимые объяснения и вам, и моему многострадальному другу Ватсону, который оказал мне неоценимую помощь в расследовании этого дела. Но сначала я хочу обратить ваше внимание на психическое состояние арестованного. Надо сказать, что это очень необычный человек… Настолько необычный, что, мне кажется, ему место не на виселице, а в Бродмуре. У него характер и душа средневекового итальянца, а не современного англичанина. Он был до того скуп, что своей прижимистостью превратил жену в легкую добычу для первого же авантюриста, который вскоре и подвернулся в лице этого врача-шахматиста. Эмберли превосходно играл в шахматы… Это, Ватсон, один из признаков потенциального комбинатора. Как и все скряги, он был ревнив, и эта ревность превратилась для него в навязчивую идею, которая не давала ему покоя ни днем ни ночью. Уж не знаю, были ли на то основания, но он заподозрил интригу. Старый москательщик решил отомстить и составил поистине дьявольски хитрый план. Идите за мной.