Белый конь на белом снегу
- Автор: Скрыпник Александр Петрович
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Правда
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Белый конь на белом снегу». Краткое содержание книги:
За восемнадцать лет работы в «Правде» Александр Скрыпник объездил всю страну от Балтики до Сахалина, от Бухты Провидения до Кушки, встречался с множеством людей. Герои его очерков — не выдающиеся деятели. Это простые люди, на которых, как говорят, земля наша держится: сталевар и ткачиха, сторож на колхозном току и капитан рыболовецкого сейнера, геолог и лесоруб. Но каждый из них — личность.
Об их жизни, их труде, победах и потерях, об их страданиях и борьбе за правду в этой жизни, об их душевном мире и беззаветной преданности делу эта книжка.
Книга выходит под редакцией В. Парфенова
Вступительная статья И. Шатуновского.
— Объявить выговор! — повторил начштаба. Он приехал на стройку неожиданно.
— За что? — выдохнул Сафаров, поднимаясь с места. — За что выговор?
Высокий, коротко стриженный, с упрямым мальчишеским лицом, он стоял перед членами штаба стройки в растерянности. На нем был неизменный пиджак с белыми разводами на спине, тот самый, который он не снимал, удивляя терпением, все адское лето...
Бухара задыхалась от маловодья. Пришел новый сухой год. В обкоме партии собрали строителей Аму-Бухарского канала:
— Подскажите, что можно сделать.
Тогда-то и родилась идея пустить по временной схеме хотя бы два агрегата насосной станции Хамза-II. Но идея — это еще не все. У нас нередко так бывает — недостатка в идеях нет, зато куда меньше тех, кто смело берется за их выполнение потому, что это еще и риск.
В тот день, вернувшись из обкома к себе в Алат, начальник седьмой передвижной механизированной колонны Абдурахман Сафаров, рассказывая друзьям об этой идее, сам не представлял, какие трудности ждут их. Но если бы все они даже догадывались об этом — что бы изменилось? Выросшим в этом песчаном пекле пустыни — им ли не знать, как ценна здесь даже капля воды. А Хамза-II, которую они должны пустить, — это спасение. Это сегодня их судьба. Абдурахман сына своего назвал Хамзой. Это еще когда
Хамзу-I строили. Теперь мальчишки во дворе, встретив, орут, что есть мочи: «Эй, Хамза-два!» Отец внушает: «Не обижайся. Это звучит как Космонавт-два». Они все тут молоды, на стройке — начальники и подчиненные. Они неутомимы и азартны. Одни зовут Сафарова уважительно Абдурахман-ака, другие просто Аликом. Но и в том, и другом случае признают его за старшего, потому что он тверже характером, опытнее, зрелее, хотя они и ровесники. С начальником участка Чоры Бабаевым за одной партой сидели, с Эркином Хайдаровым — друзья с детства.
Февральской ночью, вскоре после того, как Сафаров вернулся из Бухары, из вагончика вызвал его на улицу Эркин. В котловане надрывались экскаваторы. Огни слепили глаза. Холодный ветер сек песком лицо.
Говорили о делах.
— До июня два агрегата надо пустить.
— Пустим, — успокоил Эркин. — Говорят, начальником штаба стройки секретаря обкома партии утвердили. Значит, дело пойдет. Нам ведь главное — материалы, оборудование.
— А люди?
— Люди надежные. Один Лёха чего стоит.
Они говорили о крановщике Ковырялове. Лёха Ковырялов долго мотался по разным стройкам. Человек отчаянный, несговорчивый, нигде не мог усидеть подолгу. А тут прижился, говорит: «Отсюда только с Сафаровым уйду на другую стройку — крепкий человек». Сидя у себя в кабине крана на самой верхотуре, он замечает все. Как только подъезжает начштаба стройки, Лёха полушутя кричит в микрофон: «Товарищ начштаба, на стройке полный порядок!» Работает безотказно.
Помолчали. Потом Эркин сказал:
— Я ведь посоветоваться пришел.
— Выкладывай, — Сафаров поежился, ветер продувал ватник.
— Жена в партию заявление подала.
— Поздравь от меня.
— Спасибо. Но тут дело другое.
— Какое же?
— Ну, а я? Выходит, что она раньше, чем я. А у меня дед и бабушка старые коммунисты. Думал, кончим стройку — подам заявление, а она...
Сафаров улыбнулся в темноте:
— Ничего.
Он не успел договорить. Над котлованом взвился усиленный громкоговорителями крик:
— Прораба! Срочно прораба!
В том крике билась тревога. Не сговариваясь, они бросились в котлован. Был час ночи. Выл ветер в арматуре. Мороз жег лица. От бетонной кладки шел пар.
Начальник участка Чоры Бабаев стоял потерянный.
— Стенку повело, — коротко сказал он. Сафаров зло выругался.
— Кто тут работал? — спросил он.
— Фарид Мурадинов арматуру варил, недоглядел. Долбить придется.
Подняли на ноги всех. Всю ночь, до утра, с помощью бульдозеров, домкратов, кранов выправляли стену. Утром в вагончике, развешивая над железной печкой мокрый насквозь пиджак, Сафаров сказал Чоры Бабаеву:
— Твое счастье, что мороз не успел бетон схватить. А выговор тебе мы объявим.
— За что?
— За халатность.
Зачем нам дают выговоры? Только ли в наказание? Или в назидание, чтоб, став после этого лучше, мы стремились еще к лучшему?..
Через два дня Эркин попросил у Сафарова рекомендацию в партию. Тот отказал, объяснив, что в случае со стенкой и его, прораба, вина. Эркин обиделся...
Его самые близкие друзья Чоры и Эркин. Вместе строили другие станции, хлебнули песка по самые глаза на Хамзе-I. А вот приходится поступать так и только так. И, раздумывая над этим, Сафаров понял, что и волнения, и песчаные бури, и пекло — это и есть его настоящая жизнь. Иной она быть не может. Да он и не мыслит ее иначе. Завтра снова будут сомнения, неудачи, бессонные ночи, сложности взаимоотношений, ругань с прорабами, но он уже не может без этого. И случись: уйдет все это из его жизни — что он будет делать?