Белый конь на белом снегу
- Автор: Скрыпник Александр Петрович
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Правда
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Белый конь на белом снегу». Краткое содержание книги:
За восемнадцать лет работы в «Правде» Александр Скрыпник объездил всю страну от Балтики до Сахалина, от Бухты Провидения до Кушки, встречался с множеством людей. Герои его очерков — не выдающиеся деятели. Это простые люди, на которых, как говорят, земля наша держится: сталевар и ткачиха, сторож на колхозном току и капитан рыболовецкого сейнера, геолог и лесоруб. Но каждый из них — личность.
Об их жизни, их труде, победах и потерях, об их страданиях и борьбе за правду в этой жизни, об их душевном мире и беззаветной преданности делу эта книжка.
Книга выходит под редакцией В. Парфенова
Вступительная статья И. Шатуновского.
Все меньше машин теперь ходило на перевал. Сбойку выровняли, подправили дорогу в туннеле. Строители беспрепятственно ездили туда и обратно по всему туннелю. Понемногу стали пропускать машины с грузами, которые шли из Фрунзе в Ош и обратно. А уж первого пешехода, случайного парня, шедшего из одной долины в другую, качали чуть ли не до потери сознания и на память подарили метростроевскую каску. Теперь все чаще с гор спускались чабаны. Они рассказывали, как трудно перегонять овец через перевал, как гибнет скот. Они уже сейчас благодарили строителей за туннель, которого пока еще не было.
Главные работы в туннеле были закончены. Теперь нужно было бетонировать стены, свод, прокладывать дорогу в основании. Проходчикам тоже предстояло немало дел, надо было осваивать оставленные с зимы пикеты. Осваивать штроссы — нетронутые выступы скалы по бокам туннеля.
К Виктору пришел парень из бригады Степакова. Стал просить:
— Возьми к себе.
— Да ты чего? У вас же бригада.
— Разваливается наша бригада, Витя.
Бригадир Сашка Степаков в это время, закатав до колен рваные штаны, месил глину в яме. Бригадир строил дом. Он ходил по кругу, как слепая лошадь на чигире, с трудом вытаскивая ноги из чавкающего месива. Пот лил с него градом. Грязная рубашка, вся мокрая на спине, прилипла к телу. Степаков вытирал лоб рукавом и все ходил, ходил.
Два месяца назад ему дали отпуск. Он затеял ставить дом. Отпуска не хватило. Тогда он взял еще месяц за свой счет. Начальник участка сказал ему:
— Гляди, как бы бригада не развалилась.
— У меня хлопцы верные. Там Зорька.
Но Зорька ушел учиться. Адылов тоже. В институт. Витька Белорусс на экскаватор пошел. Однажды, когда все еще были вместе, собрал их Степаков, сказал:
— Гляди, хлопцы, заработки низкие стали, основные-то работы кончились. Так что если у кого что, не держу.
Ребята молчали. А Адылов плюнул в сердцах и, от волнения сильно путая русские и киргизские слова, сказал:
— Так мы разве из-за этого держимся?
Степаков не понял, что имел в виду Адылов. Но ребята молчали, и он не стал уточнять. Только повторил опять:
— В общем, глядите, хлопцы.
В тот день ему пообещал один человек в Кара-Балтах достать дверные косяки по дешевке, и Степаков был занят своими мыслями. И то, что сказал он ребятам, сказал для порядка. В душе он был уверен: никуда не уйдут. Что они без него? Любой завал — его позовут. Главный мастер по завалам он, Степаков.
...Да, вот так вышло. Бросили его. Ну ничего. Он достроит дом и вернется. Всех соберет. И, Зорьку вернет. И Адылова.
— Саня-я! — закричала высунувшаяся из окна жена. — Чего ты там топчешься, как неживой? Глина же нужна позарез.
Степаков поднял голову на голос жены. Опять промелькнул перед глазами Адылов. Сидели за одной партой — задачи по геометрии помогал решать... Витька Белорусс. На пятнадцатом пикете завал был. Витька двое суток не спал... Зорька припомнился. И еще какие-то добрые слова возникли в памяти. Степаков все силился их припомнить, чьи они и о чем. Что-то важное, очень важное уплывало из его сознания, и хотелось ему ухватиться за это важное.
— Ну чего глаза вылупил? — опять закричала жена. — Глина нужна! Не слышишь, что ли?
— Иду.
Он вернулся из отпуска бригадиром без бригады. Остался только один Сильченко. Предложили работать на штроссах. Он отказался.
— Нашли дурака! На штроссах копейки платят.
Он сидел дома еще полмесяца. Думал, позовут. Не звали. Тогда он явился сам. Начальник участка сказал:
— А я тебя давно отстранил от бригадирства.
Степаков скис. Но не сдался. На другой день он принес справку. Красил, мол, полы, обварил руки.
— Хорошо, — согласился начальник участка, — только с бригадирством не выйдет.
Сашка стучал кулаком по столу. Писал в Москву. Даже ходил к прокурору.
Он стучится до сих пор. Работает в туннеле и стучится.
Два человека прошли по снегу. Прошли и разошлись. И каждый думал о своем. Степаков думал: «Радуется Витька — свалил Степакова. Не может забыть, что я не взял его тогда в бригаду. Рано радуется».
Если б знал Степаков, о чем думает в эту минуту Виктор.
Странные чувства испытывает Виктор. Когда он не видит Степакова, в его памяти встает тот веселый, бесшабашный работяга-парень, которого он знал раньше, в первые дни, когда пришел на стройку. Только такому человеку он мог простить обиду. Что там говорить, была обида. Теперь он знает это точно. Еще бы — другого взяли, а его нет. Но теперь же, когда он видит узкие Сашкины глаза, его мелочность, жадность к деньгам и какую-то не вяжущуюся с его прежним обликом прижимистость, скаредность, в груди у Виктора поднимается глухое презрение. И презрение это к тому старому и чуждому, что носит в душе своей этот парень, против чего восстает все Витькино существо. Вся его жизнь.