Белый конь на белом снегу
- Автор: Скрыпник Александр Петрович
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Правда
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Белый конь на белом снегу». Краткое содержание книги:
За восемнадцать лет работы в «Правде» Александр Скрыпник объездил всю страну от Балтики до Сахалина, от Бухты Провидения до Кушки, встречался с множеством людей. Герои его очерков — не выдающиеся деятели. Это простые люди, на которых, как говорят, земля наша держится: сталевар и ткачиха, сторож на колхозном току и капитан рыболовецкого сейнера, геолог и лесоруб. Но каждый из них — личность.
Об их жизни, их труде, победах и потерях, об их страданиях и борьбе за правду в этой жизни, об их душевном мире и беззаветной преданности делу эта книжка.
Книга выходит под редакцией В. Парфенова
Вступительная статья И. Шатуновского.
Ветер дул из пустыни, мельчайшая пыль плотно обволакивала, тонкой пленкой покрывала тело, скрипела на зубах, забивалась в волосы. Белое солнце висело в небе, похожее на стершуюся серебряную монету. Термометр показывал пятьдесят градусов жары. Ребята, ради интереса, пекли яйца в песке.
Всем им было трудно в те дни. Но, если они вышли с честью из испытаний, в этом немалая заслуга Виктора Григорьевича Духанина, который руководил работами.
Старый строитель, опытный инженер, человек немногословный, он умел без крика, без шума сдерживать горячего Сафарова, подбодрить неуверенного Эркина, дать добрый совет всякому, кто к нему придет. Потому в трудную минуту тянутся к нему люди. И Сафаров — больше всех. В твердости Духанина черпал он свои силы.
Ближе к пуску все жарче становилось. Сроки поджимали, из обкома звонили без конца. Сафаров дни и ночи мотался по стройке в своем просоленном пиджаке, с почерневшим, обожженным на солнце лицом. Да и кто в те дни был спокоен. Перед пуском, как на грех, — самое пекло и бешеный ветер. Блок надо кончать, а подавать раствор наверх нельзя. Под порывами ветра кран раскачивает стрелой, как верблюд головой. И глядя на него, с тоской сокрушается, шевеля потрескавшимися губами, Сафаров:
— Тянем дело.
Пришел в вагончик с гудящей от зноя головой, сел к столу, скрипнул зубами так, что песок захрустел. Что делать? Был бы крановщиком, сам бы полез в кабину. И тут зычный, на всю стройку, голос из громкоговорителя:
— На бетонном! Где раствор?
Это ж Лёха, отчаянный Лёха полез на кран в такой ветер. Сафаров схватил микрофон, хотел закричать: «Лёха, немедленно вниз». Хотел крикнуть, а голоса нет, во рту пересохло.
Уже позже, встретив Алексея в столовой, грубовато сказал:
— Чего полез на кран?
Лёха блеснул глазами:
— Боялся, что ты опередишь. — И уже серьезно добавил: — Кому-то надо было — потому и полез.
Даже сейчас, спустя время, сидя на заседании штаба стройки, переживая выговор и припоминая те адские дни, Сафаров не перестает удивляться тому поразительному состоянию, в котором они жили в те дни, когда спали по четыре-пять часов прямо здесь, на блоке. Когда довольствовались бутылкой кефира, чтобы не терять времени на обед. И было еще одно — каждый хотел быть первым, каждый хотел сделать больше другого.
Второй год приезжает на стройку искусный плотник Гаджибала Аббасов из Дагестана. Теперь привез целую бригаду. Дочку-девятиклассницу взял с собой. Кто-то сказал ему о дочке:
— Девчонку-то зачем в такое пекло?
— Пусть посмотрит, как люди умеют работать, — ответил плотник.
Но дочка не хотела просто смотреть. И ее захватила работа... Вслед приехала мать. Поговаривают, будто остается семья старого плотника здесь насовсем.
Земля задыхалась от пыли и зноя. Густая плотная пелена укутала стройку. Откуда-то сверху несся голос, усиленный динамиком:
— Товарищ начальник штаба, на стройке полный порядок!
После заседания штаба Сафаров собрал строителей.
— Надо еще сократить срок пуска, — сказал он.
— На сколько дней? — устало спросил кто-то.
— Надо, — только и сказал Сафаров и еще добавил: — Иначе погибнет хлопок.
Поднялся парень в вылинявшей майке:
—Я, товарищ Сафаров, решил до пуска вообще с блока не уходить.
Сафаров наклонился к начальнику участка Бабаеву:
— Твой?
— Мурадинов, сварщик. Помнишь, зимой стену повело? Так это по его вине.
За два дня до пуска почти никто не спал. Эркин отправился на дисковый затвор, прихватив с собой подушку и шахматы, которые так и не пригодились. Чоры Бабаев руководил работой из верхнего вагончика, откуда было видно всю насосную станцию, котлован, доверху заполненный водой.
Бесконечно сверкали огни, отражаясь в котловане. Гудели моторы. Люди не замечали усталости. Все было напряжено до предела. Вдруг замолк динамик, приносивший голос команды начальника участка.
— Что там у него? — нахмурился Сафаров. — Пойди, посмотри, — попросил он Эркина.
Когда Эркин вошел в вагончик, Чоры Бабаев спал, сидя у стола, крепко зажав микрофон в руке.
Насосная станция была пущена. Она давала каждую секунду тридцать кубометров воды. Эти два агрегата по существу спасли область от безводья, решили судьбу урожая.
...Если бы не этот проклятый мороз. Но ведь людям тоже надо отдохнуть. После заседания штаба, когда все уехали, Сафаров долго бродил по опустевшей стройке, снова и снова переживая выговор. Он думал о том, что, может, надо его понимать, как неизбежность, потому что невозможно работать и не ошибаться, идти вперед и не рисковать, делать первый шаг и не спотыкаться.