Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е
- Автор: Дюллен Сабин
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1073-6
- Переводчик: Э. Кустова
- Жанр: История
Электронная книга - «Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е». Краткое содержание книги:
Сабин Дюллен — историк, доктор наук, профессор кафедры современной истории России и Восточной Европы в Институте политических исследований, специалист по международным отношениям и истории Советского Союза.
Можно предположить, что работа комиссии по обследованию погранполосы сыграла ключевую роль в запуске ряда механизмов. Прежде всего, отчеты с мест, твердившие о проблемах в сельском хозяйстве и кооперации, о трудностях, с которыми сталкивались попытки положить конец контрабанде, несомненно, обеспечили аргументы сторонникам полной национализации торговли и сельского хозяйства, которые могли рассчитывать на поддержку такой политики на местах. Кроме того, деятельность комиссии способствовала легитимации идеи прямой помощи со стороны государства, направленной на борьбу с отставанием. Такая помощь, носившая вначале чрезвычайно ограниченный характер, была существенно расширена в годы Великого перелома. Наконец, самое важное: статус пограничной зоны превратился в главный аргумент для создания полицейских инструментов, позволявших контролировать и сортировать жителей. Практика высылки нежелательных элементов и, наоборот, привлечения «правильных» граждан путем предоставления льгот и привилегий стала неотъемлемым элементом концепции «витрины».
П. П. Любченко, секретарь ЦК КП(б)У, член комиссии по обследованию погранполосы, выступал даже за «общую чистку». В подробной докладной записке, поданной 1 марта 1929 года, он подводил неудовлетворительные итоги коренизации. По его мнению, вместо того чтобы способствовать интеграции национальных меньшинств в единое советское общество, политика их поддержки служила ферментом для беспорядков и протестов в приграничных районах. Жившие вдоль границы поляки, немцы и, в меньшей степени, чехи не участвовали в советском строительстве. В их среде коммунисты пользовались гораздо меньшим влиянием, чем католические священники, а в 70 % польских школ использовались учебники, изданные в Варшаве. Он делал из этого вывод о провале политики, строящейся исключительно на поощрении: она была неспособна нейтрализовать вражеское влияние в пограничных районах и бороться с их засоренностью, вызванной близостью капиталистического мира. Он делал из этого вывод о необходимости «генеральной чистки погранполосы» путем увольнений, арестов, а главное, высылки так называемых «вредных» элементов, распределенных по 9 категориям[420].
Восстания и беспорядки, охватившие в феврале – марте 1930 года, в ходе принудительной коллективизации и раскулачивания, 15 приграничных районов Украины и Белоруссии, стали для руководителей, подобных Любченко, долгожданным подтверждением их взглядов. С 20 февраля по 2 апреля в 11 приграничных районах УССР был зафиксирован 871 случай беспорядка, тогда как в 30 внутренних районах таковых было лишь 845[421]. Провал идеи пограничной полосы как «витрины» был очевиден. Эти районы еще предстояло завоевать в политическом и социальном смысле, и главным орудием этой политики должны были стать чистки и насильственная реорганизация территории. Кроме того, внимание советского руководства к погранполосе и ее жителям, особенно в Белоруссии и на Украине, следует также рассматривать в военной перспективе. Погранполоса была зоной взаимодействия между СССР и его врагами, между страной победившего пролетариата и капиталистическим окружением. Ей предстояло стать «линией Мажино» в процессе строительства советской родины.
Нерушимость границ и защита территории
В самом деле, как могли большевики поверить в то, что капиталистические державы примирятся с существованием Страны Советов? Переход к мирному сосуществованию, наметившийся в начале 1920-х годов, не повлиял на общую враждебность в отношениях между двумя системами. Более того, большевики были убеждены, что успехи, которых удалось добиться советской дипломатии начиная с 1924 года, не могли не усилить желания капиталистических стран рано или поздно свести счеты с СССР. Сразу подчеркнем важность этого «не могли не» в советской ментальной и риторической системе, в которой логические заключения нередко служили достаточным доказательством существования проблемы. Впрочем, наглядных проявлений враждебности по отношению к СССР тоже хватало. Счет им вели как дипломаты, так и сотрудники разведки и органов безопасности: вербовка шпионов иностранными консульствами, засылка агентов через границу, военные провокации, антисоветские кампании в печати, проекты антисоветских блоков, подготовка военной интервенции… Служил ли этот поток информации для выработки политики, и если да, то какой?
Особое внимание к вопросам обороны территории и защиты границ стало заметным в 1925 году. Первая большая волна страха перед новой войной, которая в историографии нередко датируется 1927 годом, в действительности была запущена двумя годами ранее[422]. Затем приступы страха повторятся в более широких масштабах осенью 1926 и весной 1927 года. Как связана инструментализация военной угрозы с поиском мира на границе? Какое место занимала в этой ситуации информация, поступавшая с границ? Как мы убедимся, советские власти рассматривали пограничные инциденты в качестве барометра отношений между соседями. Ощущение уязвимости, присущее слабому изолированному государству, обеспечивало границе центральную роль в политике. На повестку дня вставала милитаризация рубежей.
420
«О мерах по укреплению погранполосы Украины», записка ЦК КП(б)У на имя А. С. Бубнова, председателя комиссии Политбюро по обследованию пограничной полосы, 1 марта 1929 г. // РГВА. Ф. 9. Оп. 28. Д. 265. Л. 27–45.
421
Ken O. L’URSS comme zone frontalière // Frontières du communisme. Р. 326.
422
Sontag J. Р. The Soviet War Scare of 1926–1927 // Russian Review. 1975. Vol. 34. № 1. Р. 66–77; Di Biagio А. Moscow, the Comintern and the War Scare, 1926–1928 // Russia in the Age of Wars, 1914–1945 / Ed. S. Pons, A. Romano. Milano: Fondazione Feltrinelli, 2000. Р. 83–102; Simonov N. S. Strengthen the Defence of the Land of Soviets’: The 1927 «War Alarm» and Its Consequences // Europe-Asia Studies. 1996. Vol. 48. № 8. Р. 1355–1364.