Она не умела стрелять

Пустота полезла изо всех щелей, стало больно, невозможно было вернуться в то счастливое время, когда он имел возможность распоряжаться собой. Именно сейчас ему очень нужна была помощь Ксаны, но почему он так опрометчиво решил, что сможет ей довериться? Всегда уверенный в себе, Родион потерял способность убеждения и не смог сказать правильные слова, не смог! Он еще никогда никому не признавался так откровенно в собственном бессилии и показался себе жалким. У него не останется больше смыслов, он как-нибудь доживет, но без нее. Болван! Он ей не нужен!

Ксана резко остановилась, будто перед ней встала стеклянная стена, вернулась обратно, внимательно заглянула ему в глаза.

– Ты боишься нищеты?

– Панически, – на душе у Родиона вдруг отлегло, смертельные тиски начали разжиматься. – Я, конечно, умею работать! В офисе. Послушай, Александра, я никогда не работал, как ты, но я научусь, – злость все еще билась в его голосе, но уже проскальзывали нотки отчаяния, и неукротимая печаль сдавила горло, и глаза защипало. – Черт!

Ксана взяла двумя руками его лицо, поднялась на цыпочки, очень нежно поцеловала в губы – так целуют только самых близких людей. Родион почувствовал, как по телу прошла дрожь, внезапно стало жарко. Он снова захотел прижать ее к себе, но сдержался – в этих легких прикосновениях было намного больше чувства, чем в его мужских объятьях. Она словно отдавала ему свою силу, успокаивала и обнадеживала, прогоняла печаль. Ему захотелось, чтобы это продолжалось вечно, но она отодвинулась.

– Я была о тебе худшего мнения, Родион. Честно. Не бойся так. Со мной самое плохое уже случилось, выпутаться бы. Может, и тебе надо через что-то пройти, а, может, и не стоит. Ты подумай, не руби с плеча, не разводись. Не надо нищеты, это плохо. Она отвратительна, поверь. Если захочешь, я буду твоей крымской любовницей, это не так сложно, на самом деле. Я уже знаю, что ты меня не обидишь. И…, – она чуть запнулась, словно раздумывала, сказать или нет, потом решилась, – знай, что я влюбилась в тебя. Еще тогда, на пресс-конференции.

– Мне не нужна любовница, у меня их было достаточно. Я мечтаю о близком человеке, которому смогу доверять. Если ты согласишься меня ждать, я сделаю все, что нужно. И вернусь.

Ксана очень серьезно кивнула, будто дала клятву.

– Я буду ждать.

– Хорошо. Знаешь, я очень боялся. Не знал, как поговорить с тобой, – он улыбнулся ей вымученной улыбкой.

– Здесь место такое – все получается само собой.

– Я скоро снова приеду.

Она сама обняла его, они начали целоваться и целовались уже столько, сколько хотели, пока не выбились из сил, потом вернулись к разрушенному каменному забору возле часовни. Родион напоследок осторожно прижал ее к себе, нежно коснулся губами тонкой полоски лба над четкими бровями, не покрытой грубым шерстяным платком и, не оглядываясь, пошел прочь. Ксана смотрела ему вслед, пока он не скрылся за кустами, но он так и не обернулся.