Николай II
- Автор: Широкорад Александр Борисович
- Год: 2013
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-20737-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай II». Краткое содержание книги:
Об этом и многом другом читатель узнает из книги историка А. Б. Широкорада «Николай II».
Кроме того, Николай всегда ставил на первое место интересы своей семьи. И он не мог не знать, что на Руси ни один отрекшийся от власти правитель не умирал своей смертью. Не менее печальна была и судьба семей отрекшихся правителей. Вспомним семью Годуновых и семью императора Ивана Антоновича.
Нет, о добровольном отречении и речи не могло быть. Царь был пленником генерала Рузского. Фактический главнокомандующий армии генерал Алексеев и все командующие фронтами потребовали отречения. Мы сейчас живем в век малограмотных правителей и генералов и слышим в прямом эфире речи, достойные лишь дореволюционных извозчиков. Поэтому нас не должны смущать и вежливые фразы из телеграмм генералов, обращенные к Николаю. Вспомним, что господа офицеры, войдя в спальню Павла I, начали речь очень вежливо и миролюбиво: «Ваше Величество, Вы должны отречься», и т. д.
Ряд историков говорят о том, что лидеры Думы шантажировали Николая движением революционных толп из Петрограда на Царское Село и возможностью самосуда над царской семьей. Как уже говорилось, великий князь Кирилл Владимирович увел охрану из Царского Села. Николая II обложили, как говорится, по всем пунктам. Ни в каком другом случае упрямый царь не подписал бы отречение.
К 14.00 2 марта царь вместе с Рузским составил текст двух телеграмм:
1. «Председателю Государственной думы.
Нет той жертвы, которую я не понес бы во имя действительного блага и для спасения родной матушки-России. Посему я готов отречься от престола в пользу моего сына, с тем чтобы он оставался при мне до совершеннолетия при регентстве брата моего великого князя Михаила Александровича
Николай».
2. «Наштаверх. Ставка.
Во имя блага, спокойствия и спасения горячо любимой России я готов отречься от престола в пользу моего сына. Прошу всех служить ему верно и нелицемерно.
Николай».
В тот же день вечером Николай II подписал два указа Сенату, скрепленные министром двора графом Фредериксом:
«Князю Георгию Евгеньевичу Львову. Повелеваем быть председателем Совета министров.
Николай».
«Наместнику нашему на Кавказе великому князю Николаю Николаевичу. Повелеваем быть Верховным главнокомандующим.
Николай».
Тогда же вечером Николай ознакомился с телеграммой генерала Алексеева: «Телеграмма. Псков. Государю императору.
Получена следующая телеграмма:
«Ставка, генерал-адъютанту Алексееву, копия главкоюз генерал-адъютанту Брусилову, командарму Гурко.
Временный комитет Государственной думы, образовавшийся для восстановления порядка в столице, принужден был взять в свои руки власть ввиду того, что под давлением войск и народа старая власть никаких мер для успокоения населения не предприняла и совершенно устранена. В настоящее время власть будет передана временным комитетом Государственной думы Временному правительству, образованному под председательством князя Г. Е. Львова.
Войска подчинились Временному правительству, не исключая состоящих в войске, а также находящихся в Петрограде лиц императорской фамилии, и все слои населения признают только новую власть.
Необходимо для восстановления полного порядка, для спасения столицы от анархии командировать сюда на должность главнокомандующего Петроградским военным округом доблестного боевого генерала, имя которого было бы популярно и авторитетно в глазах населения. Комитет Государственной думы признает таким лицом доблестного, известного всей России героя, командира 25-го армейского корпуса генерал-лейтенанта Корнилова. Во имя спасения Родины, во имя победы над врагом, во имя того, чтобы неисчислимые жертвы этой долгой войны не пропали даром накануне победы, необходимо срочно командировать генерала Корнилова в Петроград. Благоволите срочно снестись с ним и телеграфировать срок приезда генерала Корнилова в Петроград.
Председатель временного комитета
Государственной думы М. Родзянко»
Всеподданнейше докладываю эту телеграмму и испрашиваю разрешения Вашего Императорского Величества исполнить ее во имя того, что в исполнении этого пожелания заключается начало успокоения столиц и водворения порядка в частях войск, составляющих гарнизон Петрограда и окрестных пунктов. Вместе с тем прошу отозвать генерал-адъютанта Иванова в Могилев.
Генерал-адъютант Алексеев.
2 марта 1917 г.»
На этой телеграмме царь написал резолюцию: «Исполнить — Н.»
В 21.30 к станции Псков подошел поезд с депутатами Государственной Думы Гучковым и Шульгиным. На платформе делегатов ждал дежурный флигель-адъютант, который проводил их в вагон к императору. Далее стоит предоставить слово очевидцу коменданту Воейкову: «Во время приема государем депутатов Гучкова и Шульгина сопровождавшие их делегаты петроградского Совета солдатских и рабочих (как их называли «собачьих») депутатов занимались раздачей на вокзале всевозможных революционных листовок и вели с публикой возбуждающие беседы. Его Величество, выйдя в салон, поздоровался с депутатами, предложил им сесть и спросил, что они имеют ему передать. В начале этой беседы находились в салон-вагоне кроме государя императора, Гучкова и Шульгина только граф Фредерикс и генерал Нарышкин; последний записывал все происходившее. Через некоторое время пришел еще Рузский. Входя, он обратился к скороходу со словами: «Всегда происходит путаница, когда не исполняют приказаний… ведь я ясно приказал направить депутатов прямо ко мне. Отчего это не сделано? Вечно не слушаются». Я попросил коменданта поезда Гомзина быть во время приема депутатов безотлучно в столовой вагона, чтобы никому не дать возможности подслушать содержание беседы; сам же остался у входа с площадки вагона, так что имел возможность все видеть и всех слышать. Почти все время говорил Гучков, говорил ровно и очень спокойно: подробно описывал последние события в Петрограде.
Внимательно его выслушав, государь на свой вопрос, что он считал бы желательным, получил ответ Гучкова: «Отречение Вашего Императорского Величества от престола в пользу наследника цесаревича Алексея Николаевича». При этих словах Рузский, привстав, сказал: «Александр Иванович, это уже сделано». Государь, делая вид, что не слышал слов Рузского, спросил, обращаясь к Гучкову и Шульгину: «Считаете ли вы, что своим отречением я внесу успокоение?» На это Гучков и Шульгин ответили государю утвердительно. Тогда государь им сказал: «В три часа дня я принял решение отречься от престола в пользу своего сына Алексея Николаевича; но теперь, подумав, пришел к заключению, что я с ним расстаться не могу; и передаю престол брату моему — Михаилу Александровичу». На это Гучков и Шульгин сказали: «Но мы к этому вопросу не подготовлены. Разрешите нам подумать». Государь ответил: «Думайте» — и вышел из салон-вагона. В дверях он обратился ко мне со словами: «А Гучков был совершенно приличен в манере себя держать; я готовился видеть с его стороны совсем другое… А вы заметили поведение Рузского?» Выражение лица государя лучше слов показало мне, какое на него впечатление произвел его генерал-адъютант. Государь позвал генерала Нарышкина и повелел ему переписать уже написанное им отречение с поправкой о передаче престола брату Его Величества — великому князю Михаилу Александровичу».
Через 20 минут манифест был напечатан на машинке. Царь подписал его и передал думцам. Шульгин попросил передвинуть обозначение времени на акте на несколько часов назад — как если бы он был подписан не после, а до приезда делегатов: «Я не хотел, чтобы когда-нибудь кто-нибудь мог сказать, что манифест был вырван…» Так как это явно «совпадало с его желанием», Николай надписал: «15 часов», хотя «часы показывали начало двенадцатого ночи».
Манифест гласил следующее:
«В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу Родину, Господу Богу угодно было ниспослать новое тяжелое испытание России.
Начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны.
Судьба России, честь геройской нашей армии, благо народа, все будущее дорогого нашего Отечества требуют доведения войны во что бы то ни стало до победного конца.
Жестокий враг напрягает последние силы, и уже близок миг, когда доблестная армия наша, совместно со славными союзниками нашими, сможет окончательно сломить врага.