Крым 1917–1920. Революция и Гражданская война [litres]

«101285. Разно. Принята в 18 час. 5 марта.

Экстренно. Севастополь. Центрофлот. 4 матроса, прибывшие на транспорте «Евфрат» из Туапсе, заявили нам: «В портах Туапсе, Батуме и Новороссийске транспортная флотилия занимается спекуляцией. Перепродается народное имущество, вывезенное из Трапезунда. При чем сообщаю, что на транспорте «Евфрат», прибывшем в Керченский порт, некоторые матросы такового начали продавать керосин, масло, всевозможную обувь и одежду. Для выяснения всего этого была командирована комиссия и сделано распоряжение не сниматься впредь до особого распоряжения, каковому предписанию команда «Евфрата» не подчинилась и не дала возможности выделенной комиссии выяснить положение дела; транспорт отошел от берега. Сообщая о вышеизложенном, военно-морская комиссия просит вашего срочного распоряжения, как поступить с народным имуществом и с командою, которая производила продажи и не подчинилась нашему предписанию. О результате просим уведомить».

Понятно, что при таких условиях морально-политическое состояние флота не могло внушать большого доверия, почва для соглашательской и вообще противосоветской агитации во флоте была. Меньшевики и эсеры подняли голову, попытавшись на черноморском съезде протянуть свои предложения об отказе от признания договора с Германией. Тяжелые условия договора дали возможность воскресить былые мечты о «могуществе» Учредительного собрания, о неправильности его разгона. «Если немцы, – говорили соглашатели, – не будут высушивать из нас крови штыками, то они могут высушить кровь в наших жилах иным путем – экономическим порабощением»[134]. Отвечая на такое заявление, один из участников съезда так отпарировал удар: «Живая собака лучше мертвого льва, так говорит арабская поговорка. Живая кровь дороже, чем высушенная. Мы заключим экономическое соглашение с Германией. Этим способом они будут целые десятилетия сушить нашу кровь, в это время мы сумеем двадцать два раза сделать у них социальную революцию»[135].

История показала, что не только десятки лет, но и одного года немцы не сумели экономически порабощать Советскую Россию.

Военное окружение заставило организации в Севастополе пойти на создание Совета Пяти или так наз. Южного Комитета защиты социалистической революции. Совет ставил своей задачей борьбу с контрреволюцией на юге через организацию добровольных и по мобилизации отрядов, но Совет этот, возникший для объединения разрозненных усилий, не будучи способным по объективным условиям подчинить своему влиянию все военные части, – вносил некоторый разнобой в работу. Особенно ясно это стало чувствоваться со времени объявления Крыма Республикой Тавриды. Вести борьбу в том виде и с теми организационными формами, которые к этому времени сложились, стало невозможным, ибо это было бы прямым доказательством несоблюдения нейтралитета. Кроме того, с каждым днем становилось ясным, что отдельные штабы при флоте, армии и пр. мешают не только реорганизации армии, но и плановой обороне Крыма. Центрофлот высказался за слияние штабов с областным военно-революционным штабом, а Совнарком Тавриды совершенно правильно пошел дальше, приняв следующее решение[136]: