Крым 1917–1920. Революция и Гражданская война [litres]

Части Красной армии нуждались в пополнении специалистами артиллерии и технических войск. 27 марта Совнарком и ЦИК Тавриды, в целях обороны и сохранения нейтралитета республики, объявили мобилизацию саперов, минеров и артиллеристов. Кроме этого, приступлено было к мобилизации лошадей главным образом у городских жителей, и объявлена принудительная повинность для буржуазии в возрасте от 18 до 30 лет. Здесь интересно сопоставить отношение к распоряжениям со стороны двух Советов – Балаклавского и Керченского. Первый приветствует распоряжения ЦИКа и предлагает мобилизовать не 2 % буржуазии, как предположено, а всех способных к земляным работам. Второй же, Керченский, чтобы затянуть выполнение решения, просит разъяснить, кого считать буржуазией. Уместно отметить, что Керченский Совет все время своего существования сожительствовал с городской управой и крестьянским советом. Управа то признавала Совет единым высшим органом, то протестовала против его решений. В ответ на запрос Керчи сообщалось, что запрашивать смешно и что надо, созвав Совет, немедленно решить вопросы на месте.

В некоторых кругах населения и у части руководящих работников в Советах пользовалось успехом предложение о мобилизации в армию буржуазии и тех, кто в империалистическую войну скрывался от мобилизации. Предложение это совершенно не считалось с характером войны, не было, видимо, у вносивших его сознания того, что буржуазия в любой момент повернет штыки против советов, что она никогда не будет защищать завоевания пролетариата. Несмотря на совершенно очевидную несуразность, предложение это было принято еще на съезде Советов, хорошо, что ЦИК выполнил его только в части привлечения буржуазии для рытья окопов.

Все части Красной армии сосредоточивались у Перекопа и Чонгарского моста, на границе Крыма. Симферополь, Евпатория, Феодосия и Севастополь – все посылали свои отряды для защиты входа в Крым, но ни одна из организаций не могла своим авторитетом установить единую власть над отрядами. Главком, присланный из штаба Антонова-Овсеенко[141], был признан недостаточно подготовленным, местного способного выполнять обязанность главкома работника не было. Отряды действовали разрозненно, попытки со стороны Приклонского[142] (впоследствии был заподозрен в предательстве и убит) объединить разбросанные, мешающие друг другу части ни к чему не привели. Кроме того, сам Приклонский не считал для себя постоянной обязанностью выполнение директивных указаний центральной и крымской власти. Были недели, когда ни одного сообщения с границы ни Совнарком Тавриды, ни ЦИК, ни, наконец, военный штаб, находящийся в Севастополе, не получали.