Киргизские народные сказки

Было ли, не было, сытно ли, голодно, давным-давно жил один хан. Хорошо играл хан в тогуз-кумалак[30]. Но с ним играть остерегались: выиграет хан и требует невозможного.

Как-то зимой стал он играть с одним дехканином и выиграл.

Усмехнулся хан и приказал ему достать свежего винограда.

Где же бедному дехканину взять среди зимы свежий виноград? Пришел он домой печальный, ни на кого не смотрит, даже на Калака — любимого своего сына.

— Отец, почему ты сегодня такой невеселый? — спросил Калак.

— Беда, сынок. Проиграл я хану в тогуз-кумалак. А он приказал, чтобы я принес ему свежего винограда. Если не принесу, заберет он все, что у нас есть.

На другой день пошел Калак к сыну хана, своему ровеснику. Там увидел его хан и спросил:

— Где твой отец?

— Отец ходил вчера в горы и его укусила змея, — ответил Калак.

— Разве кто-нибудь видел змей зимой? — с усмешкой спросил хан.

Вместо ответа Калак сам спросил:

— Разве зимой бывает свежий виноград?

Хан не смог ничего ответить, он похвалил мальчика за находчивость:

— Молодец, выручил отца. Скажи ему, что я прощаю ему проигрыш.

Побежал Калак к отцу с радостной вестью. А хан тем временем размышлял: «Калак слишком умен, а умные люди опасны для ханства. Надо от него избавиться».

Вскоре хан приказал дехканину отпустить с ним Калака в город, людей повидать и научиться кое-чему.

Дехканин догадался, что хан задумал недоброе, но ослушаться не посмел. Понадеялся он на ум своего сына и отпустил его с ханом.

Погнал Калак ханскую отару. Как только они отъехали от аила, хан приказал Калаку:

— Слезай с коня, гони баранов пешком.

Так всю дорогу шел Калак пешком.

Вечером добрались до города. Хан не дал мальчику есть и в юрту к себе не пустил.

А во дворе хану готовили бешбармак[31]. Подошел Калак к повару и говорит:

— Знаете вы, как хан привык есть бешбармак?

— Нет. Скажи.

— Надо подавать ему с ложкой, а ложку нагреть, чтобы была горячая.

Поверил повар Калаку.

Вот хан напился чаю. Настало время подавать еду. Нагрели ложку и поднесли хану. Притронулся он к ложке и вскрикнул:

— Ка-а-лак!![32]

А Калак стоял у двери и, как услышал крик, вошел в юрту.

— Я здесь! — сказал он, сел и стал есть.

Больно хану, но не признается он, только глаза выдают его злость. «Ничего, — думает он, — я с тобой, негодный мальчишка, разделаюсь!»

На другой день хан приказал Калаку:

— Сторожи лошадей. Не выпускай уздечек из рук. Здесь такие воры, что из-под носа могут украсть. Не отходи ни на шаг и ночью не спи.

Калак продал лошадей, деньги спрятал, а уздечки держит в руках. Так и уснул.

Утром хан проснулся, вышел из юрты и видит: спит Калак, привалившись к копне, в руках держит уздечки, а лошадей нет.

— Где лошади?

— О хан, ты же сам приказал держать уздечки — я и держал, — прикинулся Калак.

Совсем рассвирепел хан.

— Пойдешь домой, — приказал он. — На твоей спине я напишу письмо. Придешь покажешь его моему сыну.

Разделся Калак, подставил спину, а хан написал: