Киргизские народные сказки

Только успел просунуть голову в юрту, как увидел своего визиря, который задумчиво сидел у огня.

Хан побагровел и закричал так, словно его ужалила змея.

— Что нужно тебе, здесь, негодный? Или хочешь, чтобы я мечом распорол твой живот?

Визирь не ожидал этой встречи, испугался, побледнел, потом упал к ногам рассвирепевшего хана.

— Великий хан, меня затянул сюда твой злобный враг табунщик Молдогазы, — стал оправдываться визирь.

«Ага, — подумал хан, — вот когда я расправлюсь с ним!» — И зверем кинулся на сидевшего у огня табунщика.

Еще одно мгновенье, и свирепый хан рассек бы мечом его голову, но путь ему преградила седая старуха. Хан узнал в ней родную мать и отступил на шаг.

— Не смей творить зло в юрте отца, — строго сказала она, — сядь к огню и слушай, что скажет отец Джанкорос.

На бело-молочной кошме сидел сгорбленный старик, в котором хан признал своего отца. Перед ним сидел табунщик Молдогазы, а поодаль — ханский визирь. Сел и хан. Тогда услышали все слова отца:

— Сорок лет назад, когда вы созрели для жизни, я отпустил вас, чтобы вы своими ногами прошлись по дорогам нашего края, чтобы любили его, а в грозные дни, чтобы не пожалели свои головы за славный наш народ. Я хотел, чтобы вы свой век прожили славно и честно. Но вы прожили эти годы совсем по-разному. Ты, — показал он на хана, — прожил эти годы волчьей жизнью. Даже сейчас вот с твоих клыков капает кровь. Ты не достоин называться человеком, и нет тебе места среди людей. Твое место там, где живут кровожадные звери. Вон отсюда, злобный хищник!

Хан что-то хотел ответить, но обернулся волком, вместо человеческой речи зацокал клыками, выскользнул из своего золотого одеяния и убежал в лес.

Когда визирь увидел хана, превратившегося в волка, он упал к ногам отца и стал просить о пощаде.

— Ты тоже не человек, — сказал Джанкорос. — Ты прожил жизнь лисью, и на тебе растет лисья шерсть.

— Неправда, неправда, — испуганно шептал визирь.

Тогда Джанкорос подошел к нему, распахнул его шубу, разорвал рубашку, и стала видна лисья шерсть.

— Вон от людей! — свирепо закричал на него Джанкорос.

Скрылась лиса за дверью, и отец обратился к третьему сыну:

— А ты, — ласково сказал он, — эти годы прожил славно и честно, по совести трудился, никого не обманывал, никого не обижал. Пусть у тебя и дети будут такими же. Ты прожил человеческой жизнью. Хвала тебе, человек!