Джими Хендрикс. Предательство
- Автор: Лоуренс Шэрон
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: It Books
- ISBN: 9780060563011
- Переводчик: Александр Виноградов
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Джими Хендрикс. Предательство». Краткое содержание книги:
Резонируя с непосредственным присутствием и с собственными словами Хендрикса, эта книга - это яркая история молодого темнокожего мужчины, который преодолел свое бедное происхождение и расовую сегрегацию шестидесятых и превратил себя во что-то редкое и особенное.
Шэрон Лоуренс была высоко ценимым другом в течение последних трех лет жизни Хендрикса - человеком, которому он достаточно доверял, чтобы быть открытым. Основанная на их обширных беседах, большинство из которых никогда ранее не публиковались, эта яркая биография позволяет нам увидеть жизнь Джими его собственными глазами, когда он описывает свое суровое детство, его раннюю борьбу за то, чтобы стать музыкантом, и его радость от признания сначала в Британии, а затем в Америке. Он говорит о своей любви к музыке, своем разочаровании в индустрии звукозаписи и своем отчаянии по поводу юридических проблем, которые преследуют его.
Включая основные сведения из более чем пятидесяти свежих источников, которые ранее не цитировались, эта книга также является показательным расследованием событий, связанных с трагически ранней смертью Джими и тем, что произошло с его наследием в последующие тридцать пять лет.
«Я могу представить себе день, когда все материальное будет извлечено из меня, и тогда тем сильнее будет моя душа.» — Jimi Hendrix, лето 1969.
«Неопровержимое, противоречивое чтение» — Mojo
«Отлично читающийся, это увлекательный рассказ о человеке с волшебными пальцами ... который заслужил гораздо больше от жизни.» — Sunday Express
«Лоуренс стремится исправить ситуацию и восстановить истинное наследие Хендрикса .... Исправляя ложь и сохраняя факты, книга Лоуренс становится необходимым дополнением к библиографии Хендрикса.» — Chicago Tiribune
«Лоуренс ... дает представление инсайдера о конце шестидесятых и начале семидесятых. Лучшее это непосредственные воспоминания Хендрикса ... которые раскрывают человеческую сторону музыкального Мессии.» — Library Journal
«Душераздирающая история .. новаторская работа» — Montreal Gazette
«Тесные связи Лоуренс с музыкантом и ее хорошо написанное повествование делают эту книгу желанным дополнением к канонам Хендрикса.» — Publishers Weekly
Он закурил. Я тоже взяла сигарету. Мы молчали, слышно только, как он чиркал спичками. В этот момент я поймала себя на мысли, что думаю о бедных и неисправимых, заслуживающих сожаления неудачниках, которых встречала в центре Лос–Анжелеса, молодых людей и женщин, неспособных устроить будущее своих детей.
— Когда было особенно тяжело тебе? — спросила я.
— Думаю, когда я узнал, что моя мать попала в больницу, — произнёс он, смотря куда–то в пространство. — У неё открылся туберкулёз и много всяких других напастей. Почти как вся её жизнь. Если бы я не выразил своё горе в музыке, я точно сошёл бы с ума.
— Ты, наверное, почувствовал себя очень одиноким, — сказала я.
Молчание, казалось, длилось бесконечно, потом он произнёс:
— Со мной оставалось моё воображение.
Я спросила, посещал ли он могилу матери.
— Нет, — в его голосе прозвучали металлические нотки. — У меня болит сердце каждый раз, как я начинаю думать о том ужасном месте. Я точно знаю, что душа её далеко оттуда. А душа — это единственное, что имеет значение.
Неожиданно для самой себя я вдруг спросила, верит ли он в Бога. Он посмотрел на меня так, как если бы я в эту самую секунду потеряла рассудок:
— Конечно.
Небесная церковь
Я оказалась свидетельницей борьбы Джими за свою жизнь, за своё дело. Однажды он позвонил ко мне в отдел и сказал:
— Я снова в Беверли–Родео. Ты приедешь? Мне нужно сказать тебе что–то очень важное!
— Только после работы.
— Но это не требует отлагательств!
В начале пятого я уже ехала через самое сердце района магазинов Беверли–Хиллз. Пока я парковала машину у его гостиницы, невольно подслушала разговор двух посыльных об одном известном барабанщике — Бадди Майлзе.
— Он притащил в пентхаус Хендрикса огромную ударную установку и играет так громко, что слышно, наверное, даже на Уилширском бульваре! Я слышал, как один из роуди Хендрикса говорил, что Бадди приехал занять денег.
Поскольку Джими стал постоянно останавливаться в Беверли–Родео, почти все кто работал или делал покупки на Родео–Драйв знали, кем он был. Прибытие Хендрикса и его друзей всегда привлекало внимание и многие заключали пари, запретит ли на этот раз бдительный шеф полиции Беверли–Хиллз играть Бадди Майлзу на ударных или нет.
В небольшом лобби этой гостиницы пока я ждала лифт, я слышала, как телефонистка выражала недовольство менеджеру:
— Все эти бесконечные звонки Хендриксу перепутали все провода в коммутаторе. Причём, он каждый раз приносит свои извинения и говорит, что не знает почти никого из тех, кто ему звонит, — сказала она, размахивая толстой стопкой записок на розовых листочках.
Джими встретил меня у дверей своего пентхауса; его лицо излучало радость, глаза горели от волнения. Он усадил меня в кресло, а сам сел на краешек кровати, размахивая подшивкой юридических бумаг:
— Я думал об этом всё утро. Как улучшить условия жизни. Как двигаться вперёд. Я собираюсь основать Небесную церковь: куплю недвижимость за городом, может быть среди Холмов на берегу океана, повыше от Малибу… но только не в Топанга–Каньоне, слишком много людей там поселилось. Мы работаем над новым материалом. Любой, кто достаточно хорош, кого действительно волнует качество музыки, может принять участие в этом проекте. Это как семья.
— Семья?
— Да, это наш дом. Вдали от всех чужих — музыкальная семья, — сказал он. — Место, где всегда концентрировалась музыка. Мы поставим эксперимент. Продвинем музыку вперёд. Прогресс, вот единственное, ради чего стоит жить.
— Кого ты думаешь пригласить?
— Эрика К., конечно. И Стиви Винвуда. Майалла. И, обязательно, Бэка!
Он замолчал, затем добавил:
— Если, конечно мне удастся вытащить Джеффа из его машины. Потом — Вик Бриггс — я узнал о нём от него. Ещё Роджер Майер — у него много идей о новом звучании.
Джими засмеялся, глядя, как я всё это перевариваю. Я никогда прежде не видела его таким счастливым.
Он вскочил и, бормоча себе поднос, стал шагами мерить комнату, затем сел, схватил карандаш и начал писать что–то большими буквами, потом стал делать какие–то наброски, не переставая говорить:
— Да, и обязательно, совершенно обязательно Роланда Кирка. Я уже вижу, как мы все сидим и, слушая его игру, у нас взрываются мозги. Что–то вроде домашнего музицирования для своих. Пойми, домашний концерт тоже имеет место быть, и ещё: весь мир — это как большой оркестр. Конечно, во–первых, я думаю о гитаристах, потому что это то, что я лучше всего знаю. Но и на других инструментах есть много хороших музыкантов. Мне бы хотелось узнать их поближе и пригласить присоединиться к нам.