Джими Хендрикс. Предательство
- Автор: Лоуренс Шэрон
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: It Books
- ISBN: 9780060563011
- Переводчик: Александр Виноградов
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Джими Хендрикс. Предательство». Краткое содержание книги:
Резонируя с непосредственным присутствием и с собственными словами Хендрикса, эта книга - это яркая история молодого темнокожего мужчины, который преодолел свое бедное происхождение и расовую сегрегацию шестидесятых и превратил себя во что-то редкое и особенное.
Шэрон Лоуренс была высоко ценимым другом в течение последних трех лет жизни Хендрикса - человеком, которому он достаточно доверял, чтобы быть открытым. Основанная на их обширных беседах, большинство из которых никогда ранее не публиковались, эта яркая биография позволяет нам увидеть жизнь Джими его собственными глазами, когда он описывает свое суровое детство, его раннюю борьбу за то, чтобы стать музыкантом, и его радость от признания сначала в Британии, а затем в Америке. Он говорит о своей любви к музыке, своем разочаровании в индустрии звукозаписи и своем отчаянии по поводу юридических проблем, которые преследуют его.
Включая основные сведения из более чем пятидесяти свежих источников, которые ранее не цитировались, эта книга также является показательным расследованием событий, связанных с трагически ранней смертью Джими и тем, что произошло с его наследием в последующие тридцать пять лет.
«Я могу представить себе день, когда все материальное будет извлечено из меня, и тогда тем сильнее будет моя душа.» — Jimi Hendrix, лето 1969.
«Неопровержимое, противоречивое чтение» — Mojo
«Отлично читающийся, это увлекательный рассказ о человеке с волшебными пальцами ... который заслужил гораздо больше от жизни.» — Sunday Express
«Лоуренс стремится исправить ситуацию и восстановить истинное наследие Хендрикса .... Исправляя ложь и сохраняя факты, книга Лоуренс становится необходимым дополнением к библиографии Хендрикса.» — Chicago Tiribune
«Лоуренс ... дает представление инсайдера о конце шестидесятых и начале семидесятых. Лучшее это непосредственные воспоминания Хендрикса ... которые раскрывают человеческую сторону музыкального Мессии.» — Library Journal
«Душераздирающая история .. новаторская работа» — Montreal Gazette
«Тесные связи Лоуренс с музыкантом и ее хорошо написанное повествование делают эту книгу желанным дополнением к канонам Хендрикса.» — Publishers Weekly
— Они думают, что весь мусор могут сгружать прямо в океан, — заявил он мне, — но однажды Нептун возьмёт и выплеснет всё это обратно прямо им в лицо.
Его жизнь не замыкалась сценой, он устраивал уют в каждом своём гостиничном номере, и это шло ему лучше всего, удивительно скромно, но очень, как он говорил, удобно. Он был мистером Чистота–Во–Всём, и в том, что касалось его самого, и в окружении. Джими не мог сдержать вздох отчаяния, когда кто–нибудь из его, так называемых, друзей небрежно ляпнет кетчупом на ковёр, чавкая бургером, заказанным прямо в номер. Однажды я слышала, как он объявил всем входящим к нему: "Пожалуйста. Это же мой дом!" Наблюдая, как какой–нибудь гость тушит сигарету о недоеденный им кусок пирога, он скрипел зубами.
Когда его сотоварищи удалялись, Хендрикс принимался за уборку, чтобы не оставлять беспорядок для средних лет горничной–француженки, убирающей номера в Беверли–Родео.
— Месье Джими, я уберу это…
— Нет–нет, — обрывал он её, продолжая убирать недоеденные остатки еды, заказанной от жадности одним из так называемых, как я обычно их называла. — Я почти всё убрал уже.
Тогда она стремглав неслась сменить полотенца в ванной; Джими бросался помогать ей, и, улыбаясь, говорил:
— Merci beaucoup, — голосом изображая мелодию.
Она обожала его.
Джими вытряхивал пепельницы, сортировал журналы, отдельно — музыкальные, отдельно — политические и оттирал со стола мокрой тряпочкой липкие пятна от пролитой кока–колы. Я впервые видела Хендрикса с этой стороны, меня завораживало, как он аккуратно раскладывал на огромной постели свою одежду, отдельно — "особо важные" и отдельно — "требующие небольшого ремонта". Ему нравились и шёлковые рубашки, и бархатные и замшевые штаны, а свои шарфы и кашне сортировал по длине и раскладывал их по пластиковым пакетам.
То, как он выглядел со стороны, для него было также важно, как и его музыка — шёлковый шарф с небрежным изяществом повязанный вокруг его бедра (только на дневное время) или на предплечье, кожаный леопардовый шнурок на запястье и, всем хорошо известная — чёрная его шляпа с широкими краями. Дома на нём — в любое время — или какой–либо браслет, или брошь на экзотической рубашке, отважно провозглашающей, что владелец её не какой–нибудь соседский парень. Но, несмотря на все эти пышные наряды, впервые увидела я его — босиком и в голубых джинсах и скромной чёрной футболке.
И я сказала первое, что пришло в голову:
— Джими, ты великолепно выглядишь!
Он был доволен собой и, застенчиво улыбаясь, заморгал своими длинными ресницами, принимая это за комплемент:
— Это мой новый сценический вид. Я сейчас работаю над одной песней.
Прозаически, без чувства сожаления он рассказал мне, что в детстве у него была только одна смена белья и что теперь пытается восполнить это.
Хендрикс всегда замечал любое изменение в настроении своего гостя:
— Всё хорошо с тобой? — с волнением в голосе спрашивал он.
И в тот же момент твой наряд был тщательнейшим образом им обследован. Он был уверен, что цвет и детали одежды — это как картины величайших художников, ничего в них нельзя ни прибавить, ни убавить. Нежно–голубой цвет ракушек или острый, насыщенный — коралла, или небольшой серебряный предмет со старинной гравировкой всегда привлекали его внимание. Он хлопал в ладоши и стремился прикоснуться, будь то мужчина или женщина, он был лёгок на комплементы и одобрительно покачивал головой или говорил: "Вместе вы хорошо выглядите", имея в виду, что это тебе идёт.
Я изумлялась, какое уважение он проявлял к этой французской горничной, одновременно я думала, насколько Джими динамичен в беседе. В зависимости от своего отношения к собеседнику он изменчив как хамелеон.
Накануне я наблюдала, как к Джими подошёл один музыкант, который часто у всех "занимал" деньги. Джими выслушал его молча.
— Бро, — сказал ему этот парень, — знаешь, борьба, которую мы разделяем.
Всё это звучало, как революционный трёп и Джими тут же на моих глазах превратился в "запанибрата". Когда же его "товарищ" получил пять тысяч, вытащенные Джими из наволочки, одного из его любимых мест хранения денег, он со звоном шлёпнул по ладони Джими, и Хендрикс нерешительно шлёпнул ему в ответ. Когда, наконец, этот музыкант ушёл, Джими вернул себе спокойствие и весело предложил составить меню на обед.