Христос под следствием. Журналист расследует факты об Иисусе

В глазах Бога это ужасно, это омерзительно. Что же Ему делать? Если Он скажет: «Ну и ладно, Мне это безразлично», — значит, Его не волнует зло. Это как если бы мы с вами сказали: «Ах, истребление евреев — ну, мне это безразлично». Разве не страшно подумать, что Бог может быть равнодушен к таким вещам?

Но если Он неравнодушен к таким вещам, значит, Он неравнодушен и к тому, что люди, которых Он сотворил по Своему образу и подобию, потрясают перед Его ликом жалкими кулачками и распевают вместе с Фрэнком Синатрой: «Я делаю то, что хочу». Такова подлинная природа греха.

Исходя из этого, люди приговариваются к аду не потому, что они верят не в то, что нужно, хотя в общем и целом они славные ребята. Люди приговариваются к аду, потому что отвергают своего Создателя и хотят быть «пупом земли». В аду содержатся не кающиеся грешники, которых недобрый Бог не желает выпускать оттуда, а те, кто, презрев вечную жизнь, стремится быть центром Вселенной и упорствует в своем бунте против Бога. Что же Богу остается делать? Если Он скажет, что Ему это безразлично, значит, это не тот Бог, которому мы служим, а какой-то другой, равнодушный и откровенно жестокий. Если бы Он поступал иначе с теми, кто дерзко Его отвергает, то тем самым свел бы на нет Свое божество.

— Да, — перебил я, — но, похоже, людей ужасает сама мысль о том, что Бог обрекает Свои создания на вечную муку. Ведь это жестоко, разве не так?

— Во-первых, — ответил Карсон, — Библия учит, что за разные грехи полагаются разные наказания, потому я не уверен, что все страдают в равной мере. Во-вторых, если Бог сложит руки и откажется от этого падшего мира, то все плохое, вся низость и жестокость, которая есть в человеке, вырвется на волю — и тогда ад настанет на земле. Мы сами его тут устроим. Если мы допустим мысль о том, что всех грешников следует собрать в одном месте, где они никому не сумеют причинить вреда, кроме как друг другу, — то что мы получим, как не идею ада? В каком-то смысле ад — то, что грешники творят сами для себя, и то, к чему они стремятся, отказываясь от покаяния.