Sublata causa, tollitur morbus (СИ)

- Конечно, знакомы! – наконец-то ответил с шумным вздохом он, - мы вместе приехали в Париж учиться. Пока она не бросила меня, ради французика.

Рей с пониманием кивнула и легко догадалась, что речь идет о По. Вероятно, конечно, у весьма пылкой подруги, могло быть много других любовников-французов, но никто, кроме отважного пилота не задержался в ее постели и сердце так надолго. Но Рей несказанно повезло, что когда-то очень общительная и открытая Кайдел, знала чуть ли не весь Париж. Вероятно, в Америке ее круг знакомых был также широк. В любом случае, если бы дела не обстояли подобным образом, случайно встретить кого-то из прошлой жизни было бы практически невозможно.

- Мы были в концлагере, - принялась объяснять Рей, и на этих словах ее голос дрогнул, - там с ней это случилось… Она уже давно такая, ни на что не реагирует.

- Да, плохи дела, - согласился американец и пожевал обветренные губы, - ну ничего. Надо отвести ее к своим, а там придумаем что делать, - оптимизм в его словах вдохнул в Рей немного надежды и она уже толком не слушала, пока солдат продолжал, - предки ее обыскались. Даже вознаграждение назначили, они же очень богатые. Ух, повезло мне, что я ее нашел.

Рей кивнула. Мужчина по-свойски хлопнул ее по плечу и улыбнулся, даже не заметив, как ощерилась девушка от случайного прикосновения и принялась судорожно потирать рукой с картой место недавнего контакта.

- Ничего, малышка. Я и с тобой поделюсь, - его белозубая улыбка почему-то совершенно не внушила Рей никаких теплых чувств. Она потупила взгляд и посмотрела в то место, где ее пальцы все еще удерживали ладонь равнодушной к окружающему Кайдел. До этого момента она хранила зыбкую надежду, что встреча с кем-то из знакомых или, хотя бы, возвращение в Париж, смогут пробудить в Кайдел хоть искру жизни и интереса. Грустно было разочаровываться в очередной раз, хотя уже достаточно привычно.

Солдат подозвал еще несколько своих товарищей, до того патрулировавших улицу и распределявших толпы людей, валившие с вокзала и поманил девушек за собой. Они прошли несколько кварталов, прежде чем оказались перед зданием, покосившая вывеска на котором, говорила о том, что внутри раньше находилась небольшая булочная. Американцы обосновались прямо внутри, среди перевернутых вверх дном и поломанных стульев и столов. Рей показалось, что она уловила призрак аромата свежей выпечки, когда-то царствовавший в помещении, а теперь почти полностью заглушенный запахами пота и пороха. Солдат живо болтал с кем-то по-английски, суетясь и размахивая руками. Затем появился еще один его товарищ, который на длинном шнуре выволок из соседней, некогда подсобной комнаты телефон.

Рей нашла более-менее сохранившийся стул и усадила за него Кайдел. Ей вдруг стало неловко за то, что подруга выглядит такой чумазой и помятой и она принялась пальцами вытирать налипшую на бархатистую кожу девушки грязь, разглаживать спутавшиеся волосы.

- Эй, Ко! – солдат вернулся, протягивая Кайдел телефонную трубку, которую она, конечно же, проигнорировала, - тебе очень повезло, что твой брат Лео в Париже. Мы ему сейчас позвоним, он сейчас в Сан-Дени. Не хочешь с ним поболтать?

Кайдел молчала. Солдат недоуменно посмотрел на Рей, скривившуюся от боли. Ей не хотелось в очередной раз повторять все то, что столько раз приходилось говорить за время их долгого путешествия в Париж. Она не в себе. Она ни на что не реагирует. Я уже как только не пробовала до нее достучаться. Она вроде бы и здесь, но… слишком глубоко внутри. Возвела стены между собой и миром.

- Ладно, - сдался мужчина, - я сам с ним поговорю. Подождите.

Он взял телефон и ушел куда-то с ним, затерявшись среди других, суетившихся солдат. Рей еще улавливала звук его громкой, эмоциональной речи, пока она не утонула в общей какофонии звуков.

- Ко, - Рей присела на колени перед подругой и взяла ее руки в свои, - послушай, милая…

Конечно же, американка никак не реагировала на ее слова и взгляд, направленный вперед, был пустым и отсутствующим. Рей и не ждала ответа. Ей нужно было попрощаться, хотя бы ради самой себя. Потому что наступил тот самый невыносимый момент, когда их пути разойдутся, возможно, навсегда. Скорее всего, Кайдел заберут в Америку и, как очень надеялась Рей, вылечат там от того ступора, в который она впала. Она воссоединится со своей семьей, близкими людьми и друзьями; ведь тот мир, за океаном, не был выжжен до тла, как старая Европа. Она потихоньку придет в себя и продолжит жить дальше. Вряд ли она снова когда-либо захочет вернуться в Париж, да и вообще на этот континент, после всего пережитого. И кто ее теперь сюда отпустит? Скорее всего, ее родные за эти годы уже потеряли всякую надежду отыскать девушку живой. Они не позволят ей второй раз выскользнуть из своих рук и снова исчезнуть в неизвестности.

Рей не видела себя в будущем подруги. Она – живое напоминание о всех тех ужасах войны, которые им пришлось пережить вместе. Ходячий призрак с тоскливыми глазами, отражающими каждый мрачный день в лагере и проигранные сражения. Она больше не способна дарить тепло и радость, вынужденная всюду тащить за собой невыносимую глыбу скорби. И уничтожать все, к чему прикасается. Она – тень. А теням не место в раю.

- Вернись оттуда, где ты там сейчас, - прошептала Рей, давясь слезами, - и будь счастлива, пожалуйста.