Sublata causa, tollitur morbus (СИ)
- Автор: existencia
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Sublata causa, tollitur morbus (СИ)». Краткое содержание книги:
- Ты готова? – спросила она совсем тихо. Рей почувствовала, как ее пустой желудок, а вместе с ним и все остальные внутренности, стягивает в тугой узел. Дышать стало трудно, как будто ее ударили кулаком в солнечное сплетение. Она судорожно вздохнула и повернула к американке лицо. Кайдел была серьезна, как никогда. Она наклонилась к Рей, словно хотела поцеловать ее в щеку, но застыла в нескольких сантиметрах от кожи.
- Пора, - прошептала она, - рыжий уехал. Остался только Монстр.
Рей кивнула и выдавила из себя улыбку, хотя на самом деле от такого стремительного поворота событий ей захотелось заплакать и убежать в лес. Она не готова. И вряд ли будет когда-то готова к самой жестокой схватке в собственной жизни. Это намного сложнее, чем задушить предателя скрипичной струной или подорвать грузовой состав. Это сложнее, чем одной, без оружия, попытаться штурмовать Гюрс. Но она не имеет права на ошибку, не имеет права на поражение. Потому что без нее вся затея Кайдел рассыплется словно карточный домик от легкого ветерка. И американку в этот раз обязательно убьют. Она может быть сколько угодно везучей, но слишком долго играть со смертью нельзя. Как и вглядываться в бездну. Нужно уметь вовремя останавливаться.
Но бессмысленно останавливаться, когда уже слишком поздно. Когда ты – словно поезд, на всех парах несущийся к обрушившему мосту, чтобы сойти в рельс, утопая в дыму и лязге железа.
Рей сделала глубокий вдох, перевернулась на спину, и закрыла глаза.
«Кайло» - мысленно позвала она, позволяя потоку их ментальной связи, до того перекрытому ей на семь замков, снова спокойно течь в пространстве. Она не успела даже сделать следующий глубокий вдох, когда уже почувствовала отклик.
Монстр ждал ее зова.
Шприц был спрятан в потрепанной подошве ботинка. К счастью, обувь арестантов была достаточно рваной и дырявой, чтобы в ней отыскалось место для тайника. Рей двигалась осторожно, как крадущийся хищник, стараясь переносить вес на другую ногу, чтобы избежать риска попросту раздавить шприц, прежде чем она доберется до цели. В конце-концов это было ее единственное оружие, кроме, конечно, мистической силы, абсолютно бесполезной в схватке с кем-то, равным, а то и превозмогающим ее по способностям.
За Рей никто не пришел и путь до административного блока ей предстояло проделать в одиночестве. Вероятно, Монстр уже позаботился о том, чтобы охранники не замечали спокойно разгуливающую по двору лагеря арестантку. Рей даже позавидовала его навыкам, ведь будь она настолько опытной в использовании открывшейся ей силы, кровавый и самоубийственный бунт Кайдел и вовсе не имел бы никакого смысла. Рей усыпила бы всю охрану, заставив предварительно распахнуть перед заключенными все двери и они бы уже бежали по лугу, радуясь свободе, как дикие жеребцы, оглашая округу радостной какофонией криков на разных языках, сливающихся в один победный клич.
Рей сама не хотела учиться. Она, если быть честной, и вовсе не хотела бы иметь никакого дара. Но права выбора ей предоставлено не было. Впрочем, как и всегда. Оставалось только мириться с предложенными обстоятельствами и искать способ выжить любой ценой. Или умереть, - мрачно усмехнулась она, пытаясь заставить заткнуться нехорошее предчувствие, клокотавшее в груди.
А между прочим, ей стоило бы не рефлексировать в очередной раз на тему своей запутанной судьбы, а использовать время пути с пользой. Она же так и не удосужилась продумать свой план до конца. А ей жизненно необходима легенда и подходящая речь, чтобы заявиться в комнату Монстра среди ночи. Рей уже неоднократно убеждалась в том, что соблазнительница из нее никакая и любые попытки отыграть не подходящую ей роль могут обернуться катастрофой. Но ей же удавалось в Париже выдавать себя за других людей? Почему теперь это стало такой проблемой? Потому что те, с кем она сталкивалась в Париже не смотрели ей прямо в душу большими и глубокими темными глазами? Не имели того самого особенно приятного слуху низкого тембра голоса и прочих соблазнительных черт хищника, намеревающегося проглотить свою добычу целиком, даже не разжевывая?
Рей не оставила себе путей к отступлению и даже не стала смущенно топтаться за дверью, решительно ворвавшись внутрь. Монстр ждал ее и сразу же рванулся к ней на встречу. Конечно, он не выглядел пауком, расставившим сети для глупой мухи, обманчиво прикидываясь жертвой. Он был… слишком безоружным. Без своей маски, плаща и черного мундира; без изогнутого меча за спиной.
- Рей… - обронил он, нервно хватая Рей за плечи и вглядываясь ей в лицо, - что случилось?
Она сделала глубокий вдох, готовясь к одному из самых отчаянных смертельных сальто в своей жизни. Но наспех подготовленная речь, куда более близкая к импровизации, комом застряла у нее в горле. Она вдруг осознала неоспоримо горькую истину – любая ложь, которую она попытается сказать, будет звучать горяченным бредом сумасшедшей. И помочь ей не могли даже бесконечные романы мадам Демерон со всеми этими страдающими красавицами, бросающимися своим таким же страдающим возлюбленным на грудь в слезах и бескомпромиссных порывах чувств. И все их чертовы дрожащие чресла, разлетающиеся от страсти пуговицы и кружева тоже.
В какой-то момент они просто перестали существовать. Остались только темные, горящие как угли, глаза Монстра, его напряженные черты и упавшие на лоб спутанные вьющиеся волосы. Жилы на шее, морщинка между бровей, сильные крепкие пальцы на ее плечах, вдруг оказавшихся такими хрупкими, как птичьи косточки.
Рей преодолела разделяющий их шаг. Она забыла зачем пришла сюда. И почему только у хладнокровного убийцы и фанатика такие мягкие губы? Так должно быть? Она не знала, потому что прежде никогда не целовала никого и не целовала так. Однажды в Париже, когда они только приехали, Финн выпил много шнапса и попробовал поцеловать ее, но этот момент стерся, растаял, вместе со всеми прежними смыслами и ощущениями. Рей помнила только лишь, что они долго неловко смеялись, а потом больше никогда не возвращались к этому моменту. Если бы тогда произошло что-то значимое, она бы не забыла бы об этом так легко.
Вихрь мыслей в голове сменился блаженной пустотой и она уже стаскивала с Кайло темно-серую рейховскую рубашку, казавшуюся в этом тусклом освещении совсем черной. Следом за ней отправилась ее арестантская форма, его брюки; они так увлеклись, что чуть не споткнулись о паутину одежды, образовавшуюся на полу, по пути к узкой и жесткой кровати, не разрывая при этом поцелуя, не переставая касаться друг друга. Кажется, она прежде ничего не знала о своем теле, оно казалось деревянным и мертвым, не способным к таким ощущениям. Созданным для чего-то другого, более простого и понятного. Но на деле оказалось живым, отзывающимся на прикосновения, жаждущим их, изголодавшимся по ним.
Пальцы внутри снова были жесткими и грубыми и Рей пискнула от боли, ощутив каждую мозоль и порез, полученные Монстром во время его бесконечных тренировок. И все же этот опыт был таким прекрасным и неизведанным, что даже дискомфорт не мог заставить ее остановиться. Может быть так и должно быть? Она не знала, ведь сама не хотела слушать Кайдел и никогда не спрашивала Финна и Роуз о том, что на самом деле между ними происходит. И разве о таком спрашивают? И разве ей вообще нужно было о таком спрашивать? Она никогда не думала, что захочет узнать. Она не хотела знать. И не захочет помнить, когда все это закончится, а содержимое шприца будет выпущено до капли. Когда Гюрс падет и они будут оценивать жертвы, принесенные во имя великой цели.
Но Рей не приносила жертву. Она дарила самой себе прощальный подарок, прежде чем навсегда захлопнуть этот черный ящик в своей голове. Завтра Монстр будет холодным и мертвым и все, что было между ними навсегда будет спрятано за семью печатями, за всеми возможными замками и преградами, которые она сможет возвести. Сколько бы времени для этого не понадобилось, даже, если она до конца своих дней, тщетно, как Сизиф, будет строить эту стену. Глупо было бы оборвать все, не бросившись сначала в омут. Не ощутив жар его тела, пока он еще жив.