Вологодские заговорщики

— А я могла бы…

— Глеб меня удавит, коли я тебя туда пущу. И, сдается, правильно сделает. Куда Митька запропал?

— Он дорогу домой знает.

Но Митька сам нашелся. И по дороге домой, в Заречье, как-то подозрительно молчал. Чекмай и Ульянушка не придали тому значения — всякой придури в Митькиной голове хватало.

До моста в Заречье Чекмай не дошел.

— Я пойду в Розсыльщичью слободу, там стоят мои кони, — сказал он. — Я велел их хотя бы через день проезжать, за то деньги плачены. К ночи вернусь и тогда уж уйду совсем.

— Совсем?.. — прошептала Ульянушка.

— Ну, как Бог даст. Приготовь мне чистую рубаху. Да не хорони ты меня прежде смерти. Глядишь, и вернусь. Еще и в крестные меня позовешь, когда рожать надумаешь, — пошутил Чекмай. — Митьку-то не обижайте. Митька, держи мои сапоги. Гляди, по дороге не потеряй.

Сапоги были связаны пропущенной в ушки веревочкой, и Митька молча повесил их на плечо.

Коней у Чекмая было два, оба — крепкие и выносливые бахматы. Пускаться в такой путь без заводного коня — дурость, а Чекмай был навычен путешествовать, да и дураком не был. Убедившись, что они здоровы и бодры, Чекмай уговорился с мужиком, что держал их у себя, чтобы тот к ночи их оседлал, приторочил торбы с овсом, и вернулся в Заречье.

Там Ульянушка уже приготовила для него два туго набитых дорожных мешка, чтобы привязать их за седлом.

— Как полагаешь, что сделает твой воевода, когда ты ему доложишь о вологодских затейниках? — спросил Глеб.

— Что бы ни сделал — все может бедой обернуться… Суди сам. Сошлется на раны, откажется вновь браться за оружие — плохо. Тогда точно наши затейники навяжут нам на шею английского короля. Захочет вдругорядь собрать ополчение — а на какие шиши? Верное нам купечество сколько могло — уже пожертвовало, своих денег на такое дело у воеводы нет. Может статься, его Анисимов с братией призовет: мол, коли ты с нами заодно не выступишь и ратников не поведешь, царство и вовсе — конец… Согласится — ну, сам понимаешь… Но не пойдет он на это!

— Ты в шахматы играть не выучился, вот что, — вдруг сказал Митька.

— При чем тут твои дурацкие шахматы?

— А при том — бывает, что у тебя всех фигурок останется — король да пешка. А у противника их штуки четыре. Стало быть — что?

— Настолько уж я понимаю. Стало быть, ты проиграл.

— Ан нет, дедушка. Я должен свою единственную пешку довести до последней линии. И как она туда ступит — она обернется ферзем! Все зависит от этой последней пешки.

— Кто король — понимаю, это наш воевода. А кто пешка? Неужто Чекмай? — спросил Глеб.

— Нет, не Чекмай… — подумав, ответил Митька. — Эта пешка, став ферзем, должна тут же раздобыть прорву денег. Чекмаюшко наш не сумеет. Это кто-то совсем другой будет…

— Ты сам себя-то хоть разумеешь? — спросил Чекмай. — Нет, братцы, что бы ни было — а я к нему возвращаюсь. Скажу правду, а там — как Бог даст…