Вологодские заговорщики

— Ты ж английского языка не знаешь!

— Невелика беда. Я их перерисую. Буквы я всякие выводить умею. На старых образах порой такая закорючка — не сразу и сообразишь, что значит.

— Это нешто буквы? — Чекмай с сомнением поглядел на английскую скоропись.

— А что ж еще? Ульянушка, ну-ка, протри стол, сейчас прямо тут и попробую.

У Глеба на рабочем столе имелись стопки серой рыхлой бумаги, но нашлась и гладкая, «книжная». Он тщательно очинил перо, попробовал его на ненужном клочке, аккуратно вывел половину совершенно непонятной строки.

— Ну, что? — с гордостью спросил он. — Ведь не отличить!

— Буквы как будто те, а выглядит как-то иначе, — буркнул Чекмай. — Ну да ладно, срисуешь ты эти каракули, дальше что будем с ними делать? В лавку понесем?

— Можно и в лавку. Я бы пошла. Да только наговорит мне этот немчин, я всего не упомню, — сказала Ульянушка. — И записать не смогу. Грамоте-то меня не учили…

Ее руку, лежащую на краю стола, Глеб тут же накрыл своей, и это означало: люблю без всякой грамоты…

— А зачем в лавку? — спросил Митька. — Там, поди, не до нас — там торгуют. А я пойду к Ульянову. У него в дому…

— Да ты умом тронулся! — закричал Чекмай. — Ульянов-то в этом деле — чуть ли не главный злодей!

— И не вздумай, Митенька, — в голосе Глеба была явственная угроза.

— Мало ли, что он по-русски говорит не хуже нас с тобой! Вот ведь выдумал! — не унимался Чекмай.

— Погодите вы вопить! Митенька, что там у него в дому? — спросила Ульянушка.

— У него старичок живет. Он к Белоусову приходит в шахматы играть. В шахматах-то как? Хоть с персом, хоть с самоедом играть можно — знай молчи да фигурки двигай, — начал объяснять Митька. — Но он и по-русски разумеет. Мы знакомы, игрывали… Так я пойду туда и позову его к Белоусову — там-де и столик, и сам хозяин игроков привечает, сразимся, мол, как прежде, без помехи… Вы что, братцы?..

Чекмай и Глеб уставились друг на дружку в смятении: простодушный Митька, смыслящий только в играх, додумался до того, что им и на ум не брело.

— Стало быть, сперва сыграешь с ним раз и другой, потом попросишь об услуге? А что скажешь? Где это писание взял? Что молчишь?

— Да где взял! На улице возле церкви нашел! — вмешалась Ульянушка. — Видит — бумага вроде бы дельная, хочет понять, что там, чтобы вернуть хозяину! А нашел у Покровской церкви, она там неподалеку от канатного двора! Что мне, вас, мужиков, учить, как врать?!

— Ого… — только и смог прошептать Глеб. Хотел было задать ядовитый вопрос, где это жена так складно врать выучилась, да вспомнил: когда только сговаривались о побеге, ей немало пришлось обманывать родню, чтобы тайно переговорить с женихом.

— Так, ладно… А запомнишь все, что тебе наговорят? — спросил Чекмай.

— Я все свои шахматные игры помню, кто какой ход делал, когда и зачем! — гордо сообщил Митька. Тут уж крыть было нечем.