Цвет тишины
- Автор: Шуленина София
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Цвет тишины». Краткое содержание книги:
Это история о дружбе. О принятии, прощении, потерях, страхах, доброте и любви. Она о людях, которых мы считаем семьей, и о месте, которое называем домом.
Публикуется в авторской редакции с сохранением авторских орфографии и пунктуации.
Содержит нецензурную брань.
Он не знал, что в больницу его отвезла Лола, их домработница. Что его отец задержался на работе, что его мать зашла в этот вечер к коллеге. Он не знал, что Лола пришла только потому, что она забыла забрать в химчистку костюмы, когда собиралась в прошлый раз.
Простая случайность, благодаря которой его успели спасти.
Лола нашла его в ванной и вызвала скорую. Она хотела поехать с ними в карете, но ее не пустили, и тогда она приехала в госпиталь на такси. Ее не пустили в отделение. Она сидела в зале ожидания, не уходила до тех пор, пока ей не сказали, что его спасли. Ей не разрешили его навестить, сколько бы она ни просила. Ей сказали, что некоторое время он побудет в больнице.
Он не знал, что все решили какие-то пятнадцать минут. Приди Лола хоть немного позже, его бы не успели спасти.
Он не знал, что Лола провела в больнице весь вечер, приехав след в след за скорой, как и не знал, что его родители приехали только через шесть часов. Отец был зол, мать расстроена. Когда с ними вышел поговорить врач, она первым делом заявила, что разговаривать ей некогда и что из-за этого звонка им пришлось изменить планы.
Лола только молчала. Их сына еле откачали, фактически вернули с того света, чудом успели спасти, а их волновал их собственный график. Его госпитализировали в кризисное отделение, а их волновало, как скоро врач закончит с вопросами, и они смогут уехать из госпиталя.
– Мы благородные люди, – говорил мужчина в дорогом безвкусном костюме. – Не может быть, чтобы наш сын сделал что-то подобное.
– Это все влияние компьютеров, – говорила женщина. – Все от безделья. Нужно было сильнее занимать его учебой, чтобы ерундой не занимался.
– Может быть, что-то его беспокоило? – спрашивал врач. – Не замечали ли вы, что он был подавленным, расстроенным?
– Нет, конечно, – говорила женщина. – Он был занят учебой. Что его могло беспокоить?
– Может, что-то в учебе?
– Да как вы смеете! – кричал мужчина. – Мой сын гениален, у него все должно получаться легко.
– А потери аппетита вы не замечали? Или, может быть, нарушения сна?
Они переглядывались, молчали и пожимали плечами.
– Лола не говорила ни о чем таком, – пожимала плечами женщина.
Лола была в таком шоке, что врачу приходилось повторять вопросы.
– Аппетит? – ее голос дрожал. – Нет, что вы. Он всегда приходил к обеду вовремя.
– Хорошо, а съедал он свою обычную порцию?
– Ох, как же так, – Лола качала головой. – Как же так.
– Как вы думаете, почему он мог на такое пойти?
Она смотрела на врача серыми глазами, огромной тоской.
– Я не знаю…
В итоге врач их отпустил. Лола еще раз спросила, можно ли ей к нему зайти, хотя бы на минутку, ну или хотя бы на него взглянуть, и врач сказал, нет, нельзя.
Но сам он об этом не знал. О многом он никогда и не узнает.
К нему никого не пускали. С ним рядом были только врачи. Учтивые, спокойные, ловкие. К нему приходили медсестры, приносили еду, питье и лекарства. Он не хотел ничего есть, пытался отказываться, объяснять, что не голоден, а они не слушали и требовали, чтобы он съедал хотя бы половину. Ему давали в руки шарики и просили их сжимать, а руки ныли и не слушались. К нему заходил Теодор, садился на стул и заговаривал, а когда не получал никакого ответа, доставал блокнот и делал записи. Поначалу его присутствие настораживало, но постепенно Киану к нему привык.
Пару недель спустя юноша сидел на краю кушетки, свесив ноги. На нем была синяя больничная пижама с коротким рукавом. На запястье ему надели пластиковый браслет. Жалюзи были закрыты, через стекло было слышно, как шлепает по подоконнику дождь. Где-то вдалеке монотонно шумели машины. Гудела система климат-контроля. В коридоре слышались голоса, шаги, движение, жизнь. Кое-как он выплыл из безжизненного вакуума в зыбкую явь жизни.
Он посмотрел на свои перебинтованные руки, на пластырь от капельницы на левом предплечье. Пальцы были чуть теплые. Белый навсегда теперь будет ассоциироваться с красным.
Он встал, кое-как придержавшись рукой о край кровати, и подошел к окну. На окне стояла решетка, рама открывалась только на проветривание. Воздух за окном тек сырой и холодный, город шумел безразличным гулом.
Три месяца спустя юноша будет сидеть на стуле около окна. Ему будет холодно, но он этого не почувствует. На коленях будут лежать его тонкие руки, рукава толстовки он натянет до самых пальцев. Он теперь всегда будет натягивать рукава одежды до самых пальцев. Он будет прятать шрамы и следы от швов.