Любовь ослепляет (Я не хочу видеть) (ЛП)

Глаза Лексы сузились.

— Я в порядке.

Аня в отчаянии вскинула руками.

— Это займёт час, может быть, полтора часа. Идём. Я поведу, ты сможешь принять душ и вернуться до того, как Кларк это заметит.

Глаза Лексы казались блестящими, когда она кусала губу.

— Я сказала, что не оставлю её. Я пообещала.

Аня взглянула на неё.

— Её мать здесь. Эхо здесь. Её глупый друг-доктор… Уэллс, он тоже здесь. И ты будешь здесь, когда она проснётся…

Лекса выглядела неуверенной.

— Что, если… ей здесь небезопасно? Что, если… они вернутся?

На этот раз Аня сузила глаза.

— Лекса, они преследовали тебя. Не её. Я знаю, что ты чувствуешь себя всемогущей, и ты вздремнула несколько часов, но… это не имеет смысла. Идём.

Аня повернулась, осторожно закрыв за собой дверь.

Лекса медленно поднялась, ощущая, как каждая мышца в её теле болит от истощения. Она шагнула вперёд, убирая белокурую прядь волос со лба Кларк, а затем оставила мягкий, нежный поцелуй на её виске.

— Я скоро вернусь, — тихо прошептала она, чувствуя сильную боль из-за нежеланной разлуки, когда выпустила тёплую руку Кларк.

[Х]

— Доктор Уэллс Джаха? — баритонный голос Беллами был требовательным и не стал исключением, когда он обнаружил, как Уэллс разговаривает разговаривает с кем-то около, по-видимому, палаты Кларк.

Если имя Лексы Вудс было достаточным весомым, чтобы получить особые права на посещение, то имя Беллами Блейк должно было подействовать так же, если не лучше.

Так оно и вышло.

Уэллс, взглянув вверх, извинился в разговоре с медсестрой. Его карие глаза оглядели Беллами и расширились от шока, когда он понял, с кем столкнулся.

— Бел… Мистер Блейк, — Уэллс взглянул на одного из давних доноров больницы, ответственного за сотни тысяч пострадавших, поступающих в больницу «Ковчег». — Что… что я могу для Вас сделать?

Он уже знал ответ на этот вопрос.

— Кларк Гриффин, — выдохнул Беллами, благодарный за то, что Октавия по какой-то причине решила остаться в зале ожидания. Он не хотел, чтобы она видела его таким. — Она в порядке?

Уэллс медленно кивнул, прижимая карту к своей груди, как будто вопрос Беллами каким-то образом нарушил правила конфиденциальности врача-пациента.

— В порядке.

— Позвольте мне увидеть её… — вздохнул Беллами, не в силах справиться с облегчением, которое пронеслось через его тон.

Уэллс поднял бровь.

— Простите?

Беллами кивнул на дверь.

— Я хочу войти… — прожестикулировал он, намекая, что Уэллсу нужно отойти в сторону.

— Вы… Вы не можете… с ней кое-кто есть, — сказал Уэллс несколько настораживающе.

— Кто? — глаза Беллами сузились.

Он подумал о Лексе Вудс, её пронзительных глазах, её знакомой ухмылке. Он подумал о Кларк… вместе с ней.

Его кровь закипела, когда он чуть не отпихнул Уэллса в сторону, и тяжёлая дверь отворилась от силы толчка.

Вздох застрял в горле.

С Кларк никого не было.

Никакой Лексы Вудс.

Но, Боже, её вид казался… таким сломленным. Дыхание было медленным, глаза — закрыты, приборы тихо гудели и щёлкали.

Он хотел кого-нибудь убить.

Он хотел убить Лексу. Он хотел убить Костию. Он хотел, чтобы все страдали.

— Я… — запротестовал Уэллс из-за его спины. — Хорошо… — вздохнул он, закрыв дверь и оставив Беллами и Кларк в их маленьком кусочке ада.

Он пробрался к стулу около её кровати, его шаги были тяжёлыми, словно его конечности были сделаны из свинца. Он опустился на стул с осторожным, затаённым дыханием, присматриваясь к спящей красавице с грустной улыбкой.

— Грифф… — прошептал Беллами, словно пробуждая её.

Как будто она собиралась обнять его, как тогда, когда он вернулся из Академии.

Как будто её не подстрелили из-за его плана.

— Эй… — Беллами взял её за руку, с удивлением обнаружив, что она была тёплой на ощупь. — Мне… так… так жаль, — хрипло прошептал Беллами. — Этого… не должно было случиться.

Кларк продолжала находиться во сне, вызванном препаратами.

— Я… я почти потерял тебя сегодня вечером, — пробормотал Беллами. — И… я понял, что есть вещи, о которых я тебе не говорил. Я… Боже, я пытался защитить тебя. Но… ты была такой храброй, такой… упрямой, как О. И когда наши родители умерли… ты была рядом со мной, — глаза Беллами наполнились слезами, когда он продолжил. — Ты… заставила меня почувствовать, что я смогу сделать это, Кларк, — он находился в нескольких дюймах от её спящего лица, исповедуясь ей, как будто она была священником. — Финн… — снова начал Беллами, его голос треснул. — Я… знал, что ты не любишь его. Я видел, как Рэйвен смотрела на него… я… никогда не хотел, чтобы он сломался. Но, Боже, Кларк… — болезненно вздохнул Беллами. — После того, как я отправил его за родителями Лексы… ради мести… он сделал это, Кларк. Он… он был всего лишь мальчишкой. Он никогда в жизни никому не причинял вреда. Так что… я сказал ему, чтобы он подстроил аварию. Красиво и чисто… — слёзы Беллами скользнули по его щекам. — Когда они были мертвы, он… он не мог справиться с виной. Кларк… ты должна была его видеть. Он терял себя… и был ближе всего к тебе. К тебе, Кларк, — резко вздохнул Беллами, отбившись от очередной волны слёз. — Я не мог позволить ему причинить тебе вред. Я знал, что он больше никогда не будет прежним. Я… Я… Роан… выглядело так, будто он покончил с собой. Я никогда не хотел, чтобы ты узнала, Кларк… Тебе это не было нужно…