Любовь ослепляет (Я не хочу видеть) (ЛП)

— Она в «Ковчеге», насколько я слышала.

Беллами поднялся почти мгновенно, схватив пиджак. Рэйвен мягко толкнула его назад, и его глаза встретились с её.

— С Лексой. Её ненастоящей девушкой и чертовски оснащённой убийцей, — напомнила она, качая головой. — Ты не можешь пойти туда. Если она увидит тебя… всё кончено. Ты не можешь снова подвергнуть Кларк опасности.

Беллами выглядел как животное в клетке, его взгляд казался почти диким от гнева.

— Я… я должен увидеть её.

Рэйвен покачала головой.

— Твоя девушка за этой дверью, Беллами. Не в той больнице.

Она ушла, не сказав больше ни слова.

[Х]

— Она… пришла в себя? — голос Лексы дрожал.

Эхо дала ей пуловер из своего шкафчика, чтобы она надела и, по крайней мере, не замёрзла, когда она отказалась оставить Кларк.

— Нет, успокоительное будет действовать… — смолкла Эхо, взглянув на часы. — Ещё несколько часов, — сообщила она, сжав плечо Лексы. — Ты можешь увидеть её сейчас. Я направлю Аню в палату Линкольна. Он восстанавливается, хотя… я не уверена насчёт его ноги, — призналась Эхо.

Сердце Лексы ёкнуло.

Она подумала о Рэйвен Рейес и её проблеме с ногой.

Лекса была ответственна за это. Она всегда несла ответственность. Это были её люди. Её потеря. Её боль.

— Ты можешь… войти, — напомнила ей Эхо с мягкой улыбкой, когда оставила Лексу за дверью Кларк, с неустойчивыми вдохами, что удерживали её в стабильном состоянии.

Она была там. Она была жива. Она была в порядке.

Твоя Кларк в порядке.

Лексе никогда не было настолько страшно и спокойно одновременно.

Она распахнула дверь, издав резкий вздох, когда увидела Кларк; розовый цвет вернулся к её щекам, она медленно и ритмично дышала при помощи нескольких приборов, тихо пищащих и щёлкающих в тишине.

Лекса тихо пробралась к одиночному стулу в комнате, притянув его к кровати Кларк. Она медленно села, блуждая взглядом по мирной, покоящейся фигуре Кларк.

Она поблагодарила каждого Бога, каждое Божество, каждую счастливую звезду, о которой она когда-либо слышала, за то, что Кларк всё ещё была здесь, с ней, в безопасности, и шла на правку.

Она хотела забрать боль Кларк себе, услышать её смех, и как она говорит Лексе, что она слишком строга, и как она ест с аппетитом. Она хотела увидеть, как Кларк рисует и лепит, и показывает свои скучные документальные фильмы. Она хотела приготовить завтрак для Кларк и слушать её крайне драматические ворчания после похмелья. Она хотела заверить Кларк, что та в целости и сохранности, и ничто не изменит этого. Она хотела сказать Кларк, что она — герой.

Она хотела всю Кларк, хорошую и плохую, болезненную и энергичную.

Лекса Вудс была безумно, глубоко, невероятно влюблена.

И это заняло всего семь месяцев.

Кларк дышала равномерно и медленно, и Лекса ничего не могла поделать. Она наклонилась вперёд, слёзы нахлынули на её изумрудные глаза, когда она заключила руку Кларк в свою собственную, другой нежно поглаживая щеку Кларк.

— Эй, Кларк… — тихо прошептала она, надеясь, что в какой-то форме она услышит её. Дыхание Кларк оставалось ровным, и Лекса храбро продолжала. — Я… Я… Я здесь, — мягко сказала Лекса с придыханием. — И… ты… ты спасла меня, — улыбнулась Лекса сквозь слёзы. — И… я… я не… чувствовала этого уже долгое время. Я не думала, что смогу… открыться снова. Но ты заставила меня. Ты позволила мне… — вздохнула Лекса, слушая мягкое дыхание Кларк. — Есть так много всего, что я должна сказать тебе. Но я… просто знаю, что… я люблю тебя, Кларк.

Слова, которые она никогда не могла сказать Кларк, когда была вразумительной. Чувства, которыми она никогда не могла поделиться, потому что сказала Кларк, что любовь ослепляет, и это так. Ей нужно было защищать Кларк, а не подвергать её опасности.

Любовь Лексы была ядовита. Любовь Лексы убивала.

Её вздохи были мягкими, но поцелуй, который она оставила на лбу Кларк, был ещё мягче. Словно нежные крылья бабочки, порхающей на коже Кларк с интенсивным обожанием.

Кларк мирно спала, когда её рука находилась в руке Лексы. Лекса положила голову на грудь Кларк, слушая, как она мягко поднимается и опускается.

Она старалась не позволять чувству вины проникнуть в её нутро, чтобы это не помешало ей находиться рядом с Кларк.

Она разберётся с собой позже.

В данный момент была важна лишь Кларк.

[Х]

— Почему ты тоже решила поехать? — спросил Беллами ещё раз со своей позиции за рулём автомобиля, поглядывая на Октавию. — Она вряд ли сейчас проснётся… если это случится… вообще, — сглотнув ком в горле, он сжал руль от злости.

Линкольн. Линкольн, Линкольн, Линкольн.

Линкольн, которого Рэйвен подстрелила.

Линкольн, который мог истечь кровью на тротуаре.

Её Линкольн.

— Кларк, — ответ Октавии был похож на ложь и на вкус был как ложь. — Я… беспокоюсь о ней.

Не так, как ты, видимо. Октавия не могла поверить в то, что Рэйвен сказала ей.

— В самом деле? — спросил Беллами.

— И… Лекса будет там. Я знаю, ты хочешь увидеть Кларк, но… я пойду с тобой, чтобы убедиться, что никаких больше проблем не возникнет.

— Если она хоть пальцем тронет Кларк… — процедил Беллами сквозь зубы.