Сократические сочинения

(2) По общему признанию, никто не запомнит, чтобы кто-нибудь встретил смерть с таким достоинством. После суда ему пришлось прожить еще месяц по случаю того, что в том месяце был Делосский праздник[271], а закон воспрещает всякие казни до возвращения праздничного посольства из Делоса. В течение всего этого времени он жил, как видели все близкие к нему люди, совершенно так же, как и в прежнее время; а в прежнее время его необыкновенно благодушное, ясное настроение возбуждало общее удивление. (3) Можно ли умереть прекраснее, чем так? Какая смерть может быть прекраснее той, когда человек умирает с таким великим достоинством? Какая смерть может быть счастливее самой достойной? Какая угоднее божеству, чем самая счастливая?

(4) Я расскажу еще, что слышал о Сократе от Гермогена[272], сына Гиппоника. Когда Мелет уже подал в суд свою жалобу, Гермоген, по его словам, слыша, что Сократ говорит о чем угодно, но не о своем процессе, сказал, что надо подумать о том, что говорить в защиту.

Сократ сперва сказал:

—А разве, по-твоему, вся моя жизнь не была подготовкой к ней?

Гермоген спросил его, как это.

Сократ отвечал, что он всю жизнь ничем другим не занимался, как только тем, что исследовал вопросы о справедливости и несправедливости, поступал всегда справедливо, а несправедливых поступков избегал, и это он считает лучшей подготовкой к защите.

(5) — Разве ты не видишь, Сократ, — сказал опять Гермоген, — что судьи в Афинах, сбитые с толку речью, выносят смертный приговор многим людям, ни в чем не виновным, и, напротив, многих виноватых оправдывают?

—Нет, клянусь Зевсом, — возразил Сократ, — я уже пробовал обдумывать защиту перед судьями, но мне воспротивился божественный голос.