Комсомольский комитет

В это удивительное воскресенье, которое Даша начала довольно легкомысленно, к вечеру ей становилось все страшнее: «И надо мне было согласиться идти к этим унээровцам, пусть бы кого постарше послали». На воскреснике Даша хотела сказать об этом Але, но подумала: «Ала, пожалуй, только упрекнет: «От поручения отказываешься!» Пойти к Соне? Соня мягче. Она умная. Но и она скажет: «Кто боится, нечего посылать». Выходит, Даша боится? Трусливой тоже не хотелось быть. Еще ребята будут смеяться.

И небывалое чувство большой, настоящей ответственности вдруг овладело Дашей. Ее работа в цехе пусть важная, но обычная. А сейчас вмешайся они правильно, и скольким девчатам и ребятам жить станет лучше!

Вот и освещенные окна бараков. Над бараками рассыпался рассеянный свет луны. Кто-то быстро прошел под окнами. Сбоку кто-то оглушительно свистнул.

— А? — сказала Даша, сжимая локоть подруги.

— Может, повернем? — с отчаянием сказала Надя. — И зря мы Шурку не взяли.

Александра не взяли потому, что если пойдет много народу, вряд ли получится разговор по душам с молодежью.

Даша снова сжала Надину руку и оглянулась на Тошку. Ей не хотелось, чтобы Филатов понял, как им страшно.

Поднялись по обледенелым ступенькам. Надя чуть не упала, поскользнувшись. Филатову пришлось поддержать ее. Но, войдя в коридор, молодые люди сразу почувствовали себя спокойнее. И чего они боялись, в самом деле? Как и в заводских молодежных общежитиях, общий коридор, электрическая лампочка под потолком. Влево приоткрыта дверь в кухню: там плита, бак, правда, совсем не видно посуды… Даша, узнав у Антона, где девичья комната, постучалась.

Хотя в общежитии теперь были стулья и тумбочки, а на койках приличные одеяла — комната поразила заводских комсомолок своим невоскресным видом. На одной из коек сидел длинный, чисто одетый, но совершенно пьяный парень и лениво тренькал что-то на балалайке. Многих унээровцев Даша и Надя знали в лицо: они ходили на стройку через поселок. Поодаль, на койке возле окна, Аленка Бубнова целовалась с кряжистым парнем. На голом, непокрытом столе нагромождены чашки, тарелки, бутылки… И холодно. В помине нет доброго запаха жилья. Воздух промозглый, сырой. Унээровцы укутаны в платки и бушлаты.

Дашу с Филатовым молодые люди заметили не сразу. Первым увидел их веснушчатый рослый парень в вышитой русской рубахе, выглядывающей из-под накинутого на плечи пальто.

— Динамит, здорово! — приветливо, но сдержанно сказал он. Он тоже был выпивши, но на первый взгляд казался трезвым. Девушки не знали, что Филатова в этой компании зовут «Динамитом».

— Твоя? — кивнул парень Филатову на Дашу. Не дожидаясь ответа, он протянул ей руку и представился: — Колька.

Филатов ничего не ответил, а Даша познакомилась: поджимая губы, назвала свое имя. Тут только Николай заметил остановившуюся за порогом Надю. Он удивленно взглянул на Филатова: «Что это ты с двумя сразу?» — но все-таки пригласил и ее «проходить».