Комсомольский комитет
- Автор: Громыко Нинель Ивановна
- Год: 1959
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Комсомольский комитет». Краткое содержание книги:
Возвращались в поселок за полночь. Филатов по-прежнему молчал, но кто бы знал, что творилось в его душе!
До сих пор Антон был весьма высокого мнения о себе. Ему казалось, что он знает жизнь, что он прошел сквозь огонь, и воду, и медные трубы. Сначала Антон не думал долго задерживаться на заводе. Но очень уж было хорошо жить в светлом сухом общежитии, где каждую неделю меняют постельное белье, рядом со столовой, где всегда найдешь, чего душа просит. Лучше зарабатывать в месяц тысячу рублей, которых за глаза довольно на жизнь, чем скитаться по крышам вагонов, ночевать под заборами, торжествуя лишь в минуты удач, и всегда чувствовать себя как затравленный заяц.
Но не каждому дано прийти на завод, овладеть профессией. Антон не осуждал Мухина и его друзей: каждый живет для себя, каждый сам ищет свою дорогу.
Месяц назад скажи Филатову, что можно прийти в чужой дом и поинтересоваться чужими личными делами, Тошка сказал бы сердито: «Кому какое дело? Пусть ко мне придут, в морду дам!»
До сих пор Антон о комсомоле думал как о чем-то далеком и не совсем ясном. Антону никто не советовал вступать в комсомол. Он был на слишком плохом счету. И он не жалел об этом.
А сейчас он шел и мучительно думал: в самом деле, почему он, Антон Филатов, живет в хорошем общежитии, а Аленка Бубнова — в этой дыре? Ну, у Аленки еще заступа есть: Мухин. А у Маруси Чоботовой, он знал, никого нет.
Антон уж не вертел хлыстиком, как по дороге в общежитие, он глубоко засунул руки в карманы простого, но теплого пальто и шел, то и дело заглядывая в лица девчат. Обе они были очень возбуждены. Надя ахала, и охала, и возмущалась. Даша сердилась.
— Нет, так не оставим, — горячилась она. — Завтра же опять к унээровскому начальству пойдем. И пусть хорошенько топят общежитие, пусть перегородки сделают. Что это такое, комната на двадцать человек, строительная организация называется, сапожники без сапог.
— Ты же не прикажешь? — удивленно сказал Филатов.
— И прикажем, если правильно! — запальчиво ответила Даша. — Не послушают, в горком комсомола поедем. Надо, чтобы этого Мухина здесь не было.
— Ты знаешь, ты лучше этого… не тронь его, — предостерегающе сказал Тошка.
— А вот и трону!
Проходили мимо дома Варежки. В окнах горел свет — семья еще не спала.
— Позовем Алу погулять? — предложила Даша. — Спать не хочется.
— Позовем! — согласилась Надя.
Алу Антон не то что недолюбливал, а как-то не понимал: она вечно спорила, шумела, всем навязывала свое мнение, порой не разобравшись как следует.
И поэтому, когда Ала выскочила в одном платье и за руки потащила подруг в дом, на ходу тараторя: «Ну что? Ну как? Рассказывайте!», Антон, хотя Ала пригласила и его, попрощался и ушел.
Ему тоже не хотелось идти в общежитие. Не хотелось идти в комнату, где многие товарищи его уже спали спокойно и безмятежно. Странное, суматошное настроение требовало разрядки.
Необыкновенной, удивительной вдруг представилась Антону жизнь. Неужели человек может жить не только для себя, может вот так, ни за что, помогать другому, а люди, еще недавно незнакомые, могут вдруг становиться близкими?
Почему эта девчонка, Даша Хохлова, так верит в свои силы? Филатов направился к чайной.
Несмотря на поздний час, чайная гудела как пчелиный улей. Антон прошел между столиками, разыскивая свободное место. В чайной, как всегда, полным-полно знакомых.
— Здорово, Миха! — сказал Антон, проходя мимо Корнюхина, который сидел в чайной вместе с ребятами из третьего цеха.
— Здорово, Антон. Подсаживайся, — прогудел Михаил.
Но Филатов прошел мимо.
За крайним столом он увидел мастера Дынникова в компании отъявленных пьяниц из своего цеха. Те часто опаздывали на работу, часто давали брак, Дынников их всегда выручал. Но с этими людьми Филатов чувствовал себя проще и, когда Дынников радушно пригласил Филатова, подсел к ним.
Василий Дмитриевич был уже изрядно пьян. Большое лицо его словно изнутри налилось испорченной кровью, совсем сизым стал нос. Жидкие седоватые волосы свесились на лоб, глаза блуждали.
— Антон, ты мой выученик! — самодовольно, покачиваясь за столом и с трудом выговаривая слова, сказал Василий Дмитриевич и обратился к собутыльникам: — Скажи я ему: «Разбейся для Василь Дмитрича!» Знаю: разобьется. Потому я его из грязи вытащил. Кто он был? Вор! А теперь Антон четвертый разряд получил, потому кто к мастеру хорош…
Официантка, проходя мимо, уже несколько раз вопросительно поглядывала на них. Антон понял: мастер ждет магарыча, и посмотрел Дынникову в глаза. Тот рассуждал: