Комсомольский комитет

Даша никогда не бывала на воскресниках. Назначались они на ее памяти раз или два, и на них почти никто не являлся.

Мороз был сильный, и рукавицы давно стали мокрые, но все равно было жарко. Как же все-таки может быть увлекателен этот добровольный труд!

Еще ярче становилось солнце, укорачивались серо-голубые тени на свежем снегу, искрящемся и таком ослепительно белом, что на него было больно смотреть. Ночью дул ветер; и там, где не проходила дорожка, где снег не был смят колесами машин, где его не раскопали комсомольцы, вытаскивая металлолом, и возле барабанов с готовым кабелем снег замер, искрясь нежными, наметенными ветром волнами.

Хорошо здесь было! Среди старых елей, строгих и красивых, что росли вдоль дороги, по которой обычно ходят рабочие, в их зелени висели на столбах белые матовые шары ночных фонарей. Вдоль множества тропок-дорожек, что жилками связывали корпусы цехов, были посажены молодые елочки. Они тянулись вверх, и каждая из них подняла свою прямую, словно по линейке сделанную вершину, длинную стрелку-веточку с большой мохнатой коричневой почкой на конце, спрятанной в зеленых иголках. Одна елочка почему-то засыхала, она стояла огненно-рыжая; яркий цвет ее словно подчеркивал, что она не хочет умирать.

Заводскую территорию поделили на участки. Каждый комсомолец работал как умел. Зина Гаврилова поднимала из-под снега сложенные возле тарного цеха, годами пролежавшие там старые, изношенные детали машин так, точно она боялась, что они взорвутся. Она пришла на воскресник в шляпке и в туфлях на высоких каблуках.

Веснянкины как-то быстро пристроились работать вместе; Шурка все время шутя придирался к жене, а Надя совсем не обращала на него внимания и все пыталась подсчитать, сколько же даст комитету выручка за металлолом.

Ала больше бегала и командовала, чем работала.

Возле узкоколейки Мишка Корнюхин один грузил на машину старые, негодные рельсы, несколько лет валявшиеся в штабелях. Даша Хохлова стала помогать ему.

Михаил посмотрел на Дашу, как на ребенка, в присутствии которого ему очень неловко.

— Хохлова, уйди, тяжело ведь, — сказал он.

— Ну и тяжело! — беспечно отозвалась Даша, подхватывая рельс, который Мишка поднял с другой стороны.

Михаил быстро перехватил рельс посередине, чтобы меньше тяжести досталось Даше, и с недоумением посмотрел на нее.

— Постояла бы лучше, — посоветовал он.

— Правда? — засмеялась Даша. Ей всегда было смешно, когда она видела Мишку Корнюхина. Большой и неуклюжий он, но работает ладно. Ее забавляло, что он смутился.

Положив рельс, Даша подошла к Михаилу и попыталась застегнуть на нем телогрейку.

— Простудишься, — сказала она.