Комсомольский комитет
- Автор: Громыко Нинель Ивановна
- Год: 1959
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Комсомольский комитет». Краткое содержание книги:
Лиля почти упала на стул возле Фаины и, уткнув лицо в мокрое полотенце, комкая его, громко разрыдалась. Перепуганная Фая, бросив белье, подбежала к ней, но Лиля уже вскочила, схватила Фаю за руку.
— Идем… Я боюсь… Он убил ее.
В комнате Куренковых, заставленной множеством тяжелых и дорогих, но большей частью старых и безвкусных вещей, валялся, беспомощно растопырив ножки, обеденный стол. И рядом с ним на осколках разбитой посуды навзничь лежала Раиса. На лице ее, сквозь потеки крови, проглядывал страшный синяк. Рая дышала — грудь ее под стареньким синим джемпером тяжело поднималась. Над ней стоял муж, он был пьян, но в глазах его хмель прошел, глаза были испуганные. Бабка, тоже растерянная, подбежала с миской воды и тряпкой стала мочить невестке лоб.
Фая потом сама удивлялась, как она в первые минуты могла оставаться спокойной. Она стала командовать. Послушный Осип помог ей и Лиле перенести жену на кровать. Потом Фая, попросив Лилю посмотреть за ребенком, бегала в аптеку, советовалась с провизорами. И только когда Раиса, наконец, тяжело раздвинула отекшие веки, Фая почувствовала себя способной говорить с Куренковым.
— Вы человек или зверь? — задыхаясь от волнения, спросила она Осипа.
Фая думала, что Осип начнет оправдываться, смутится, захочет уйти…
— Ты… мне… указывать? — хрипло закричал Осип. — Ты кто? Жена без мужа? — и, шатаясь, пошел на Фаю, но по глазам его Фая поняла: он притворяется, что пьянеет, и грубость у него напускная, ему стыдно так вести себя.
Фая и опомниться не успела, как Лиля и бабка подхватили ее под руки и насильно вывели из комнаты.
Через несколько минут Лиля, снова горько плача, сидела на диване в Фаиной комнате.
— Брат всегда так… — сквозь слезы говорила она. — Я тебе прежде не говорила, потому что ты такая — обязательно вмешаешься. А он… он тогда бы и тебя стал бить. И Раисе только хуже бы было.
— Ну, знаешь! — удивленно сказала возмущенная Фаина. — Разве нет на него управы?
— Найди ее! — зло выкрикнула Лиля, ставшая совсем безобразной в слезах.
— И найду! — сказала Фая.
Но Лиля тут же испуганно схватила Фаю за руку.
— Что ты? Нам всем тогда житья не будет. А Раиса… Она все равно скажет, что он ее не бил, она боится.
— Она скажет, — повторила Фаина. И воскликнула: — А мы с тобой! Двух свидетелей достаточно.
— Ой, Фая, — испуганно сказала Лиля. — Я? Нет, нет, ты выбрось это из головы.
— Тоже откажешься? — горько улыбнувшись, спросила Фая.
— Откажусь! — запальчиво крикнула Лиля. — Мне жить, моя семья.
— Эх, Лиля, — вздохнула Фая, с участливым сожалением глядя на подругу. — Прости меня, Лиля, дура ты, дура, а еще комсомолка.
Фая помолчала, потом продолжала, глядя прямо в широко раскрытые Лилины глаза:
— Мы с тобой о коммунизме говорили. А вот если такие люди будут, с такими поступками, разве мы придем к нему? И неужели твоя совесть позволит молчать? — Слово «молчать» Фая произнесла брезгливо.
— И пусть, я не коммунистический человек, — вспыхнув, сказала Лиля и отвернулась.
В кроватке заплакал ребенок. Фая быстро встала, подошла к нему, взяла на руки.
— Витя, Витюшка…
Успокоила несколькими ласковыми прикосновениями рук, поцеловала в нежный розовый лобик. Вернувшись, опять села на диван и, расстегнув кофточку, стала кормить сына.
Лиля молчала.
Фая, чувствуя в руках своих подвижное, упругое тело мальчика, думала о будущем сына, о своем будущем. «Как много мерзости в жизни, — думала она, — только потому, что мы позволяем ей гнездиться рядом с нами, боимся поцарапаться, вырывая ее…» Фая хотела сказать Лиле, что на первом же собрании она расскажет всем комсомольцам о сегодняшнем случае, о том, как отнеслась к нему комсомолка Лиля Куренкова. Но Фая сказала иначе. Сказала просто, проникновенно:
— Лиля, помнишь, мы говорили о Соболеве? Как думаешь, он поступил бы так, как ты?
— Соболев? — медленно поднимая голову, сказала Лиля. — Нет, он нет…
Даша Хохлова любила воскресенья. Не потому, что в эти дни не нужно было идти на завод. Завод она любила, ей даже казалось: если б наступили дни, когда не нужно было предъявлять коричневый пропуск в дверях проходной и в гудящем цехе, где каждый шаг, каждая деталь имеет свой особенный смысл, командовать рожденьем живого неповоротливого кабеля, жизнь ее стала бы удивительно пустой.