Вот оно, счастье [litres][This Is Happiness]

– Ирландцы, говорю, они всё преувеличивают, – возвысил он голос. – На самом деле тут вполне очаровательно.

Очарование, впрочем, вскоре оказалось растворимым, и лицо Уильяма обрело выражение, какое бывает у человека, сосущего терновую ягоду. Каким бы ни был рецепт успеха в гостиничном деле, вариант Грошинга по необходимости требовал, чтобы на строительство или обустройство никаких денег не тратить. Гостиница в ответ на это применила тактику примадонны – начала зрелищно разваливаться. Гости все-таки наезжали – унылая череда отсыревших и едва не утонувших, капавших водой инспекторов, коммивояжеров, а также заблудившихся, кто в этих стенах стряхивал с себя непогоду, но не ощущение, что прибыл к своему последнему пристанищу. От постоянного движения мокрой обуви пол в холле прогнил, Грошинг применил персидский ковер лимерикского происхождения, однако дождь сперва вытравил из ковра краску, а затем разъел волокно; две половицы выронили по куску размером со ступню, те – плюх! – рухнули в пруд, разлившийся в подвале, и на полу возникла детская щербатая улыбка. Две разделочные доски решили задачу срочной зубоврачебной помощи, пока Грошинг ждал мистера Дойла, плотника, приславшего неизменно насущную записку, что со дня на день непременно явится, – день этот в календаре не обозначен. Крыша капризно текла, но капли летели мимо таза, затем – ведер, а потом и ванны, кои перемещали по комнатам, играя в пятнашки с дождем, игра эта знакома всем, кто ощутил на себе юмор Всевышнего, когда Тот является в Фаху. Балясины лестницы, если искать поддержки у перил, плыли прочь, и казалось, будто находишься на корабле в суровых морях.

Вопреки таким условиям, – а возможно, из-за них – Грошингу удалось нажить шесть грошиков. Три долгоносые дочки и три близоруких сына; водились у них заботливые няньки и приходящие преподаватели, после чего отправлены дети были в интернаты и более никаких связей с приходом не имели, пока их родители не оставили эту жизнь и не оказались один за другим в стремительной последовательности похороненными возле Пёртиллов на кладбище Килраш, Церковь Ирландии, после чего старший Грошинг, Филип, выставил гостиницу на продажу, и приход вошел в парадные двери, чтобы оглядеться и получить этот отрезвляющий опыт необходимости избавиться от предубеждения, что любой англичанин в Ирландии – миллионер.

Доктор Трой-старший – вот кто купил тот дом.