Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Вавочка назвала нам ряд книг, которые необходимо прочесть, чтобы знать самую первоначальную азбуку политической жизни страны. Ах, ах, вот и оказались Девы Неразумные!
Наверно и Алеша Смирнов не захотел бы бывать с нами, недаром он говорил у Добровых, и у Бальмонт: «Если бы я увидел думающих девушек! Хоть бы одну! Ведь это мир бы перевернулся! Я не смеюсь, я горячо и искренно хочу этого!» Эх, если бы показать ему мою Люду. Я еще рада, что она не столько «думающая девушка» и умница, и не только «активный работник», или как это там называется, «партийный работник», но и красива она очень, так, что никак к ней нельзя бы применить пресловутый насмешливый синий чулок. Ей, прекрасной, не мешают стриженые волосы.
Много занимаюсь, готовлюсь к экзаменам. Недели полторы почти совсем не умею спать.
Это плохо, надо это перебить, а то стану слабонервной барышней, избави Бог от этой гадости.
Прочла в Кружке:
Растерявшийся лирик Фалалей.
Встретила революцию, как Дева Неразумная, без светильника. Первые три дня никуда не побежала за маслом, взяла и сама зажглась. Но вот теперь нет горючего материала. Ничего-ничего не знаю, с трудом разбираюсь в значении событий. Очень мало значат, а может быть, и ничего не значат, «сантименты, пылающие в груди». В горючем материале моего существа нет ни истории, ни философии, ни мистики революции. Никаких сведений, есть только лирика и эмоции — о, ну их совсем. Воздуху! Воздуху! Довольно лирики. Хочу знать, самые простые факты, события, какую-то связь событий, корни, источники и русла. И не так эстетно, беспредметно и «вообще» знать, знать, как вопиял недавно <нрзб> в реферате о «Радости Познания», а жить, делать, работать. Делать хоть что-нибудь самое простое, но нужное для жизни. Ничего по-настоящему не знаю, ни о жизни, ни о людях, ни о том, что происходит. Все как-то за тысячи верст от настоящего и в отражениях. Хорошо, если еще в чистых зеркалах — а то иногда и в кривых, выпуклых и вогнутых. И во всем этом такая духота, что сил нет. Уцепиться не за что. Лирика? Это даже не соломинка, а так просто. Мое созерцательство могло бы еще оправдаться, если бы лирика эта давала бы стих, но ведь без знания и понимания и без примитивных сведений не получилось бы стихов и у Пушкина.
Не знаю, хочу мира или войны. Лирически, не хочу войны, никому и нигде, во веки веков, но это нежелание войны ничего не стоит, почему, я не знаю, как и что надо сделать для этого.
Сломать бы все государства и жить бы людям по-человечески, а не бронированными нейтралитетами, всегда и все более готовыми к войне. И все, со всех сторон, говорят и думают, что хотят мира, а сами всегда дрались, дерутся и будут драться. Нейтралитеты, готовые вспыхнуть от ничего, потому что разбухли.
Не могу понять, что это люди все борются. Мало, что ли, земли и неба? И машин не люблю.
Чуть ли на Луну уже летят, а сами не доросли и до зверей. Звери кажутся иногда лучше и мудрее людей.
Перечитала эту страницу, сгорая от стыда. До чего рот набит кашей, до чего безграмотна!
Сумею ли выбраться из дебрей невежества? И все-таки, что же нам, таким, как я, делать теперь же, потому что нельзя терять ни минуты! Хорошенько, добросовестно делать очередные свои дела.
Тому, кто учится, учиться работать, помогать семье, что придется. Тогда только и не погибнет наша страна. А то соседи устроят из нас колонии.
Оля, дорогая ты моя деточка! Спрашиваешь — кто мы? Республиканцы или еще кто? Иван Васильевич ярый республиканец. Мы от него не отстаем, но с более неопределенными мыслями. Уж очень что-то Русь-матушка захлебнулась своей свободой. Толкуют у нас ее и вкривь, и вкось, как кому Бог на душу положит. Тревожно что-то на душе. Газеты же меня положительно приводят в бешенство. Ну что, скажи, пожалуйста, так безумно и не вовремя долго возиться с этим Распутиным? «Раннее Утро» (мы его ухитрились выписать на 3 месяца с 1-го марта) даже оповещает, что «Темные силы», т. е. жизнь Распутина, запечатлены на экране[273].
Что это, Оля, психоз, что ли, или опять злостное издевательство над русским людом, или уж я не знаю, что.
Не могу, родная моя, оставить тебя и сегодня без вести. По правде, говоря, не могла все время писать, потому что душа какая-то израненная. В одно и то же время клики: «Свобода народа», с расцветшими (красными бантами) петлицами — это 15 марта, и призраки выползающего дракона — беспорядка изо всех прорех не созревшего для этой свободы люда. Я уж и в «Ампир» бросилась Холодную с Полонским доглядеть и вернулась оттуда в таком нервном напряжении, что просто беда. Показывали «У камина»[274]. Анонсировали его ровнешенько два месяца. Воронежская публика, как стая голодных волков, бросилась на это зрелище, благо, подвизались три звезды: Полонский, Холодная и Максимов. Входящая и выходящая публика столпилась у выхода в какую-то зыбкую глыбу, и дошло до окриков из уст одной бабы — истерического глота:
273
…жизнь Распутина запечатлена на экране. — В 1917 г. образ Распутина стал появляться на киноэкране. Первым, кто воплотил образ старца на экране, стал актер Эдвард Конелли (в фильме «Падение Романовых»). В том же году вышел фильм «Распутин, черный монах», где Распутина сыграл Монтегю Лав.
274
Фильм «У камина» (реж. Д. Харитонов) представлял собой своеобразную экранизацию популярного романса «Позабудь про камин, в нем погасли огни», вышел на экраны в начале 1917 г. Успех его превзошел успех всех сделанных до тех пор отечественных фильмов. Об этом говорит, в частности и то, что снят с проката он был только в 1924 г. Фильм «У камина» — один из лучших фильмов Веры Холодной-талантливой русской актрисы, трагически погибшей в Одессе в 1919 г. В.А. Полонский — актер немого кино.