Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925

Вавочка на Тверской встретила небольшую процессию рабочих. На красном — белым: «Долой помещиков!», «Земля народу!». Демонстранты двух типов. Одни — суровые (это хорошие), другие — с лицами, какие могли бы быть у погромщиков и громил, пришедших в гостиную с твердым намерением бить зеркала и с убеждением, что ничего за это не будет. И впечатление от этой толпы рабочих совсем другое, чем от другой группы, несшей лозунги: «Долой войну» и что-то о земле тоже. У этих был вид фанатиков, верующих в свою правоту, право и требования и вообще как-то шире и идейнее. А в той толпе — «Долой помещиков», было что-то чрезвычайно конкретное и ничуть не дальше мечты об автомобиле, об этой шубе, об этой шапке, о женщине, о куске жизни. Стать буржуазией, а там хоть потоп. И были оттуда крики и окрики: «Шапки долой!». Этих приказаний не было прежде — шапки сами летели вверх, когда шли солдаты, когда несли: «Армия и народ!», или везли политических из тюрьмы. «Долой войну!» — выплывало при мне два раза, но толпа моментально рвала и мяла в клоки плакаты. Крики, гнев, свист: «Изменники! Предатели!»

Мне кажется, что «долой войну» относится вообще к войне, чтобы не было войн вообще на свете. Это война — войне. Но может ли быть такое? И как быть с этой войной?

Вавочка рассказала о работе Натальи Дмитриевны и Михаила Владимировича (Шик) в какой-то Исполнительной комиссии. Михаил Владимирович третью ночь не спит дома, что-то разгружает, организовывает, снабжает кого-то продовольствием. А Наталье Дмитриевне кротким голосом, очень тонким, как невероятно честный, молоденький околоточный, говорит о каких-то директивах, получениях, номерах и бумагах. Вавочка хотела было помочь работать там, но у нее от слов «директивы» и «номера» разболелась голова и она ушла поскорее.