Луна и солнце [The Moon and the Sun]

Его величество взирал на этот процесс с растущим нетерпением, а его святейшество — с растущей неловкостью. Граф Люсьен оставался совершенно невозмутимым.

Ив вскрыл долотом грудину. Он отделил грудную клетку, обнажив легкие и сердце.

— Так я и думал, — пробормотал Ив. Он осторожно прощупал грудную клетку, отведя в сторону доли легких, чтобы открыть сердце и различные железы. — У этого существа нет органов, присущих рыбам, например жабр или плавательного пузыря. Оно более напоминает дюгоня. И, как вы заметили, ваше величество, оно обладает всеми внутренними органами, свойственными обычным млекопитающим.

— Отец де ла Круа, меня совершенно не интересует, рыба это или теплокровное животное. Меня интересует, есть ли у этого создания орган бессмертия.

— Я не нашел никаких доказательств существования подобного органа, сир. Поиск бессмертия, как и превращение низменных металлов в золото, — задачи, которым всецело посвятила себя алхимия и которые внушают великое отвращение в равной мере Церкви и натурфилософии.

— Вы высокомерно отвергаете старинные легенды, отец де ла Круа, — произнес Людовик. — Зачем же тогда вы согласились участвовать в этой экспедиции, если с самого начала полагали, что цель ее невыполнима?

— Я хотел угодить вам, ваше величество, — стал оправдываться Ив, пораженный резкостью монарха. — Поиски русалок увенчались успехом! Что же до органа бессмертия, то он либо существует, либо нет. Мои предположения абсолютно несущественны.

Папа Иннокентий взирал на него уже не с изнеможением, его лицо совершенно преобразилось при виде столь дерзкого нарушения всех мыслимых обетов и канонов.

— Иными словами, я мог бы выдвинуть гипотезу, но ее правильность еще необходимо проверить…

Ив испуганно осекся. Жажда знаний на мгновение пересилила в нем привычную осторожность, его поведение в глазах папы не делало ему чести.

— Но если вы полагаете, что этот орган не существует, — произнес его величество, не обращая внимания на смущение Ива, — то, разумеется, вы его не обнаружите.

— Но если плоть этих тварей была бы способна даровать бессмертие тем, кто ее вкусил, сир, — возразил Ив, — то вообразите, сколько моряков достигли бы ныне тысячелетнего возраста!

Людовик отверг все эти доводы:

— Моряки ведут жизнь, исполненную лишений. То, что способно защитить от старости и недугов, никак не убережет от несчастных случаев и смерти в волнах.

— Кузен, — вмешался Иннокентий, — а что, если ваш натурфилософ, в сущности, прав? Ведь Господь изгнал нас из Эдема, где мы воистину были бессмертны. Ныне мы смертны, однако живы надеждой воссоединиться с Господом в Царствии Его.

— Но если Господь создал орган бессмертия, а нам позволил распоряжаться всеми тварями по нашему усмотрению, значит позволил нам обрести бессмертие.

Иннокентий задумался и помрачнел.

— Бессмертие в посюстороннем мире станет для нас бременем, а не наслаждением. — Он помедлил. — Однако если долг наш — продолжать труды наши, исполняя волю Господню…