Манекен за столом. Роман-антиутопия [CИ]

— Нет приема, — артачился Опыт.

Я отстранил его, как несущественную преграду.

Облаченный в мундир с блестящими пуговицами Офис писал за большим столом. Сигарета дымилась рядом с внушительной печатью.

Ее четкие оттиски, перекрывая друг друга, виднелись повсюду — Офис развлекался.

Такие же оттиски были на коммерческих свитках Штампа — никто и не думал усомниться в их происхождении. Вот и прекрасно. Отлично, что они все заурядные жулики. Вскроется уловка, а кто совершенен?

Писарь любовался штампом, как бесценным сувениром, благоговейно установив его в центре стола. Лазейка, но не ересь. Офис заложил перо за ухо и недовольно протянул мне руку.

— Нужно было предупредить, — пробулькал он.

— Вроде никто не возмущался.

— Они еще не знают, как это делается. Нужно уважать их чувства.

— Чего? — протянул я.

Офис принял все за чистую монету. Будто этих дубин нужно воспитывать.

— Вот я их и воспитываю, — сказал я вслух.

— Они ожидают с раннего утра.

— Да дебош с ними. Бревна ходячие. Что же ты пораньше не пришел? — ехидно спросил я.

— Я здесь с рассвета! — возмущенно сказал Офис. — Каждый день. Тогда как вы все это время… вообще неизвестно где прохлаждаетесь. Будто это досуг.

— Зачем так стараться? — Я нарочито равнодушно зевнул. — Как на уроке.

— Ну, знаешь! — задохнулся Офис. — Я не знаю, кто тебе дает такие полномочия…

— Так-так?

— Я считаю, что мы должны добросовестно выполнять то, что нам поручено.

Доказать, что ты — не ты. Совсем не хотелось никому ничего доказывать в механической модели, где и так все ясно, и каждое действие определяет последующее.

— Кто его знает, что нам поручено, — обронил я.

— Есть правила. Рекомендации. Что можно, что нельзя. Главное — соблюдать внешнюю канву. Показать — значит доказать. Здесь начатое дело продолжится и завершится само собой. Здесь форма определяет содержание. Одиночество больше никому не грозит. Ну, а подручные средства, — Офис с нескрываемым обожанием глянул на вожделенную печать, — каждый волен выбирать любые. На то мы и люди. Все подчинено общей цели — празднику. Для этого мы все и собрались. Никто не против, заметь.

Да, подумал я, в жизни Абсурд тоже всех собирал. Объяснял, что свобода — в умении договориться. Отдельно от всех. Раз — и сговорились, что Офис будет чиновником, Штамп — коммерсантом, Тюфяк — управляющим нового мэра.

Но все равно все флюгеры были по отдельности, а здесь все скованы, как броней, неживой моделью, и кем тебя назовут, тем ты и будешь. Или винтик, или пустое место. Свободное. Выбор? Сама модель — огонь, который не жжет.

— Ладно, не куксись, — сказал я. — Выкладывай, что за обстановка.

Офис уселся поудобнее в жестком кресле с высокой спинкой. Тусклый свет из длинного окна ложился на его плечи и затылок.

— В общем, так. Обстановка нормальная. Бум и Лагуна подрались. Но их развели. Здесь от таких замашек придется избавляться. Характер выказывать не надо. Темперамент — сколько угодно. Только свое отношение. Лагуна еще и объелся. Это же ненормально. Не рассчитал сил. Есть же порции. — Офис запнулся, как бы вынужденно добавил: — Бедняга. Бренд личность… неуравновешенная. Ну, ты сам с ним… Население города, на сегодняшний день…