Золотые ворота. Черное солнце

— Все спокойно.

Снял каску, вытер рукавом пот с лица, но, глянув на свои грязные ладони, обратился к Катрусе:

— Ну, а воды у тебя не найдется, кухарочка?

— Воды?.. Забыла… — всплеснула руками девочка. — Но я сейчас… Дайте каску, — и, не ожидая согласия, схватила каску, помчалась вниз по косогору.

— Ты куда? — испуганно крикнул Андрей. — Туда запрещено!

— Так это ж вам. А мне можно.

— Стой!

Но было уже поздно.

— Как ветер, непоседа, — усмехнулся Пятаченко. — Смотрю на нее и словно Наталочку свою вижу…

Прошло с минуту. Вдруг — выстрел! А затем — крик. Надрывный, отчаянный крик ребенка. Первый выстрел и первый предсмертный крик войны над этими мирными лугами.

Андрей бросился к кусту калины. Упал грудью на бруствер — лучше бы лишиться глаз, чем видеть такое. Почти у самого Ирпеня, неподалеку от ивняка, на котором совсем недавно шевелились ветки, недвижно лежала Катруся.

— Кто стрелял? — крикнул Андрей.

— Из ивняка, — губы Пятаченко белые-белые, словно вымочены в воде. — Я сейчас… Заметь, откуда стреляют…

Не успел Андрей понять смысла этих слов, как Пятаченко уже зигзагами мчался по косогору к реке.

Ивняки сначала молчали. Вдруг несколько выстрелов одновременно разорвали полуденную тишину. И началось! Над лугом точно засвистели десятки исполинских кнутов. А Пятаченко будто не слышал их — бежал и бежал. Тот косноязычный, молчаливый, неуклюжий Пятаченко, над которым так подтрунивали студенты. Расстояние до Катруси уже было совсем небольшим. Но удастся ли его одолеть? Удалось! Вот Пятаченко распластался возле белой кофточки. А выстрелы еще более участились. Кто же эти нелюди, что стреляют в ребенка?

Андрей кусает от бессилия губы. А сердце точно в барабан стучит, стремясь вырваться из груди. Но вот он видит: тоненькие ручки охватывают шею Пятаченко. Бывший университетский преподаватель поднялся на согнутые ноги и бросился назад, к окопам, прижимая к груди девчушку. Но шаг его теперь тяжелый, спотыкающийся. Сердце Андрея, казалось, вот-вот разорвется от отчаяния: как им помочь? Схватил винтовку и начал стрелять по ивнякам, пока и обойма не кончилась. А Пятаченко уже едва бежал, хотя до окопов было рукой подать. Какая-то сотня с небольшим метров. Андрей не выдержал, выскочил из окопа на помощь. Но властный окрик командира взвода остановил его:

— Назад, Андрей! Назад, приказываю!

Скрипя зубами, он вернулся. А Пятаченко двигался из последних сил. Когда поднимался по склону, неожиданно остановился. Выпрямился, поднял глаза к небу и медленно стал оседать на колени, будто уходя в землю.

Как ножом, полоснула Андрея страшная догадка. Он бросился к своему учителю: