Первое дело Еремея
- Автор: Щепетнёв Василий Павлович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «Первое дело Еремея». Краткое содержание книги:
И если бы только они...
— Едва уцелел, — сообщил он Еремею с довольным видом. — Удалось построить крепость и в ней отсидеться.
— Мир?
— Мир. А у вас, отец Еремей?
— Тоже мир — вследствие истощения сил.
— Ну да. Пауки — вояки отчаянные. Выстоять — уже хорошо.
— Вы не знаете, что это происходит у площадки мастера C’Видлера (Еремей опустил слово «Тёмный», как знать, быть может герцог и граф отнюдь не противники Нечистого. Нужно бы выяснить.
— Похоже, что-то из ряда вон. Кружат и кружат. Первый раз такое вижу.
Стрекоз уже было с полдюжины.
— Быть может, пройдем в покои? — герцог тоже шатался от усталости.
— Хочется посмотреть, чем кончится.
— Оттуда видно будет куда лучше, — уверил герцог.
С трудом Еремей поднялся.
Огромные двери были раскрыты. И хорошо. Он бы не мог открыть самую маленькую калиточку.
— Сюда, отец Еремей, — повёл его в боковую комнату герцог. — Садитесь, здесь удобно.
Покой замечательный. И в стене пять окон, не больших, не маленьких, круглых, похоже, толстого стекла. Окна обрамлены медными обручами. Удивительно, но все они выходили как раз на площадь сражений, хотя та была в другой стороне, причём каждое окно на отдельную площадь. И видно было — словно в пяти шагах стоишь. Магия Межмирья.
Но Еремея прежде интересовало, куда бы присесть. Переход сюда исчерпал последние силы.
— Вам здесь будет лучше, чем на мраморе, отец Еремей, — герцог подвёл его к удобному большому сидению, что тянулось вдоль стены. — Это называется диван. Место сбора мастеров, здесь положено обмениваться мудростью и принимать важные решения, — пояснял герцог. — Традиция. Когда-то, наверное, так и было.
Еремей попробовал рукою, затем сел. Поразительно удобно. И сидеть можно, и лежать. Куда удобнее, чем на твёрдом мраморном полу. Мягко, покойно. Но не стоит, он ещё не умирающий от ран ветеран.
— Когда-то? — сказал Еремей, лишь бы не молчать.
— Прежде миров было меньше, но поединки длились дольше. Не две склянки, а десять. Тогда в перерывах мастера обсуждали результаты, прикидывали, как нужно биться завтра. Теперь же и прикидывать нечего, сражения короткие, но яростные, — он подошёл к окну, из которого видна была площадка боя Тёмного Мастера, вгляделся.
— Да, слыхивать слыхивал, а видывать прежде не видывал. Двойная смерть.
Еремей пригляделся. Да, погибли оба мыслителя. Но такого не могло случиться! Разве что… В пылу схватки кто-то проглядел первую смерть, и мыслитель стал вурдалаком!
И тут супротивник мог потребовать осиновый кол и победить — но лишь до той поры, пока жив собственный мыслитель.
А здесь — упущение!
— Вурдалак-то у мастера C’Видлера! — в раздумье протянул герцог.
— Что с того?
— Паук, видно, пытается доказать, что мастер C’Видлер наслал на него чары, вот он и не заметил вурдалака.
— Это возможно, герцог Н’Гобба?
— Доказать-то? Не знаю.
— Нет, навести чары на паука?
— Мне трудно судить, отец Еремей. Ментальным способом — нет, над Ареной царит статис-поле. А вот иным путём — акустическим, оптическим или ещё каким… Во всяком случае, сил это требует неимоверных.
Еремей похолодел. Получается, мастера Тьмы владеют необычайными способами воздействия на сознание!
Герцог подошёл к другому окошку, где граф Н’Гобба сражался против превосходящих сил паука.
— Эх, брат, слишком ты молод. Горяч, — пробормотал герцог.
Еремей из вежливости промолчал, но герцогу требовалось нечто более весомое, чем молчание.
— Ну что же он… Ну куда же он… — на него было жалко смотреть. Каждый выпад паука, казалось, бил прямо в герцога — в живот, грудь, лицо.
— Я буду молиться, — сказал Еремей, и отвернулся, не в силах выносить мучения мастера.
Молился он недолго, но жарко. Благодарность — одна из черт, отличающая человека веры от слуги Нечистого. Ему было за что благодарить. Не только за спасение в схватке с пауком. Скорее, за то, что он вообще оказался здесь, в Межмирье.
— Вот это да! — возглас герцога совпал с последним «аминь». — Воистину, ваша молитва, отец Еремей, дорогого стоит!
Еремей вгляделся в окно. Граф, на первый взгляд, был разгромлен — у него, помимо мыслителя, оставался только герой и боец, а у противника — целая орда. Чему же радуется герцог?
Постепенно он понял: герой графа отрезал путь мыслителю паука. Он грозил ему смертью, грозил непрерывно. Победить герой не мог, не хватало поддержки, но и мыслитель паука был обречен постоянно бежать от ударов героя. Десять раз увернулся, двадцать. Там и уворачиваться-то собственно негде — вперёд, назад, вправо — и вот стрекоза сделала круг над полем сражения и потушила факелы.