Первое дело Еремея

— Нет. Просто будь оборотнем вы, то не стали бы надевать панцирь, он мешает метаморфозу. И потом, оборотень непременно сыскал бы Лору — при его слухе и чутье — в моём доме. Да и меч почтенного Рэндольфа оказался в саду потому, что Рэндольф бежал из дома, спасая свою жизнь, а кто был с ним в доме? — он мог бы говорить ещё и ещё, приводя новые соображения, но не было сил. Да и не хотелось.

— Значит, Хармсдоннер рассчитывал, что вы, отец Еремей, зарубите меня?

— Да. С его помощью. А потом бы настал мой черед, сразу, сейчас же. Он бы меня убил, и обставил так, будто сначала вы, Брасье, перегрызли мне горло, и только потом Хармсдоннер зарубил вас — то есть оборотня.

— Он бы остался единственным советником Но-Ома…

— Да.

— Как вы думаете, отец Еремей, он хотел отдать Но-Ом Тёмным Мастерам?

— Не знаю. Не уверен. Они — Еремей краем глаза взглянул на тела Лоры и её отца, — они не просто оборотни. Верберы. А верберы себе на уме.

— Что нам теперь делать? — Брасье обращался к Еремею, признавая его старшинство. Чувствуется и по интонации, и по манере обращения.

— Жить. Строиться. Добывать по мере сил рашшин. Укреплять союз с Людьми Льда. Они, надеюсь, помогут нам отыскать других верберов.

— Других?

— Абигайль. Сара Хармсдоннер, если она жива, тоже оборотень. Проверим и остальных.

— Как? Разве это — действительно средство Арджента?

— Нет. Просто — выйдем за пределы статис-поля и проведем метальное зондирование, — Еремей нашарил на шее цепочку с медальоном, подарком Хармсдоннеров, сорвал его и бросил на бывшего старшину.