Расчет с прошлым. Нацизм, война и литература [litres]

Однако его позиция существеннейшим образом отличается от позиции других видных писателей, вступивших в литературу в первый послевоенный период. В отличие от Борхерта, Бёлля, Андерша и других, он в юности охотно воспринял и впитал мифы нацистской идеологии. Он дебютировал как литератор еще в 1941 году сборником стихов «Небесный наездник», многие сюжеты и образы которого почерпнуты из идеологического арсенала национал-социализма. Несамостоятельные по форме, подражательные стихи (он старательно копирует выдающегося немецкого писателя XVIII – XIX веков Гёльдерлина) вполне определенны по смыслу. В них повторяются характерные для официальной литературы тех лет мотивы «крови и почвы», восхваления германского «первородства», преклонения перед элитой, призванной нести порядок другим народам.

Позднее Гайзер отмежевался от этого сборника, сославшись на заблуждения молодости. «… Между двумя войнами бродило множество разных духовных призраков; среди них легко мог запутаться иной фантазер, которому не хватало понимания политической реальности. При этом могли возникнуть тяжелые заблуждения», – писал он. Многие западногерманские исследователи либо обходили молчанием этот сборник, либо трактовали его как «анархистскую бурю образов», «смутный мятеж и освященное Ницше кокетство с насилием». Но хотя сам автор отрекся – во всяком случае публично – от своего детища, все же он вступил в литературу с иным мировоззренческим багажом, нежели остальные видные писатели, представлявшие «литературу развалин» с ее стихийным антифашизмом, ненавистью к войне и глубочайшей подозрительностью к любым модификациям героизированных нацистских мифов. Отголоски идей, владевших Гайзером в юности, все же слышны в его послевоенных произведениях. Вот почему его единодушно приветствовала право-консервативная критика, видевшая в нем художника, «достигшего мастерства», даже автора «безусловно лучшего романа о войне (каким она считала роман «Умирающие истребители», действительно пользовавшийся большой популярностью). Но критика демократическая, в том числе связанная с известной писательской «Группой 47», отнеслась к нему более чем сдержанно. Так, известный литературовед Вальтер Йенс выразил это в заголовке своей статьи: «Против переоценки Герда Гайзера», напечатанной в еженедельнике «Ди Цайт» в 1960 году. Надо отметить, что Гайзер держался подчеркнуто изолированно, не поддерживая контактов ни с «Группой 47», ни с какими-либо иными писательскими объединениями.

Тема его первых послевоенных рассказов – хаос, разруха, искалеченные судьбы. Продолжает эту тему роман «Чей-то голос запевает» (1950). Он состоит из множества разрозненных эпизодов, объединенных фигурой главного героя. Вернувшись из плена (этот автобиографический мотив часто повторяется у Гайзера), герой попадает в маленький городок, «неухоженный, многолюдный. Ущерб, запустение, неосязаемая всепроникающая печаль, изношенная одежда»: у города «отлетела душа, осталась мумия, серая, кожистая, сухая».